Стивен Кинг
Жизнь Олли Франклина, в прошлом графического дизайнера, была долгой и насыщенной. Он не боится смерти — напротив, ждет ее. И неудивительно — ведь за ним смерть явилась в облике молодого, красивого блондина-гея, напомнившего ему о самом ярком, всепоглощающем, не знающем преград и здравого смысла человеческом чувстве — чувстве сексуального голода. Две старые, как мир, вечные темы — секс и смерть — причудливо переплетаются в рассказе, заставляя задуматься — а что на самом деле движет миром и людьми в нём?
Пародия на вестерн о стрелке Джеке Слэйде, который защищает девицу в беде от некоторых преступников.Рассказ первоначально была опубликована в 8 отдельных выпусках студенческой газеты The Maine Campus с 11 июня по 6 августа 1970 года.
Реальность и ирреальность сплетаются воедино, и в результате человек погружается в омут такого кошмара, какой не мог даже вообразить! Одиннадцать пассажиров авиалайнера очнулись – и оказалось, что, кроме них, в самолете нет никого, даже пилота, что они -в эпицентре ужаса, в застывшем параллельном мире, где нет ни звука, ни запаха, ни вкуса, ни времени. Зато здесь обитают чудовищные твари, убийцы всего живого, – лангольеры...
В центре сюжета — мужчина, жизнь которого круто меняется, когда он понимает, что таинственный ребенок становится причиной смерти его близких.
«Семь лет я ждал и следил за ним. Я наблюдал за ним, за Доланом. Я видел, как он расхаживает по шикарным ресторанам, одетый в пижонский смокинг, каждый раз – под руку с новой девицей и под бдительным присмотром пары громил-охранников. Я видел, как из пепельно-серых его волосы стали модными «серебристыми». Мои же только редели, пока и вовсе не сошли на нет. Я видел, как он покидает Лас-Вегас в своих регулярных паломничествах на Западное побережье. Я видел, как он возвращается в город. Пару раз я наблюдал с боковой дороги, как его седан «девиль» – тоже серебристый, под цвет его модных волос – со свистом пролетает по шоссе № 71 в сторону Лос-Анджелеса. Я видел, как он выезжает из дома на Голливуд-Хиллс на том же сером «кадиллаке», возвращаясь в Лас-Вегас, – но такое случалось нечасто. Сам я школьный учитель. В плане свободы передвижений школьные учителя никогда не сравнятся с крутыми бандитами – таков непреложный закон экономики…»
У лучшего машиниста Боба Брукса есть секрет, о котором не знает ни одна живая душа: его паровоз Чарли Чух-Чух – живой и умеет разговаривать! Иллюстратор Нэд Дэмерон – прославленный художник, сделавший иллюстрации для популярной во всём мире игры «Подземелья и драконы», его обложки украшают такие книжные бестселлеры, как «Пустоши» Стивена Кинга и «Второе поколение» Маргарет Уэйс и Трейси Хикмен. Имя автора знакомо всем фанатам мирового бестселлера «Тёмная башня» мастера ужасов Стивена Кинга. Поэтому не сложно догадаться, кто же скрывается под псевдонимом Берил Эванс. «Паровозик Чарли Чух-Чух» – это история о дружбе, верности и трудолюбии. Или нет? А может быть, это очередная страшилка, которую не стоит рассказывать на ночь? Для младшего школьного возраста.
Берил Эванс , Стивен Кинг
Не очень умная и не очень трезвая идея погнала четверых молодых людей, двух парней и двух девушек, купаться на озеро. Идея, в принципе, не плохая, да время года-то уже поздняя осень. Пустынное побережье, холодная вода и одинокий плот, на котором летом стояла вышка для ныряния. Только приплыв на плот, ребята поняли, что на пустом озере они не одиноки. Нечто непонятное, но очень кровожадное отрезало им путь назад к берегу. Первой жертвой стала девушка…
Сандерсон каждую неделю привозит своего больного синдромом Альцгеймера отца на обед в ресторан, где уже как три года они заказывают одну и ту же еду и ведут одну и ту же беседу. И в то время, как Сандерсон отчаивается разглядеть хоть малейшую тень того человека, который его воспитал, в момент своего прояснения его отец спасает его от жестокого нападения.
"The Little Sisters of Eluria"
«Едва заметив табличку, Стритер был вынужден остановиться: его вырвало. Теперь такое случалось довольно часто и порой почти непредсказуемо: иногда подкатывала легкая тошнота, иногда во рту появлялся странный медный привкус, а иногда и вовсе – раз! – и вот тебе, пожалуйста. В связи с этим садиться за руль становилось весьма рискованно, а приходилось, причем часто: в основном потому, что понимал – поздней осенью он будет уже не в состоянии это делать, а еще потому, что надо было подумать. Думалось же ему лучше всего именно за рулем…»