Судьба же Николая II, как, впрочем, и всего народа российской империи, сложилась иначе, трагически. Пройдёт несколько лет, и последний российский царь из немецкого рода, вместе с горячо любимой им семьёй, мученически примет смерть в подвале дома инженера Ипатьева в далёком уральском городе, где в дореволюционные времена промышлял грабежами и разбоем новоиспечённый глава ВЦИК Яков Свердлов, благословивший не казнь, а убийство

. Бывший монарх уйдёт из жизни преданный, униженный и покинутый всеми, даже ближайшими родственниками, чьи интересы, часто в ущерб будущему своей страны, он так бережно и бездумно соблюдал. Не большевики понудили его отречься от престола, но их руками был физически уничтожен основной символ великой Российской империи, её Самодержец

. Человечество уже проходило этот путь, так что ничего нового, неожиданного в том, что произошло — не было. Трагедия заключается в другом — это случилось в первой четверти XX века в нашей, как считалось, православной стране, и ничто уже не могло изменить судьбы народа, который ещё не ведал, что и ему путь на Голгофу открыт.

Зная теперь, через какие муки довелось пройти моим соотечественникам, нет почему-то в сердце сострадания к царю-стратостерпцу, каковым его признала церковь. Но всегда, с юных лет, искренне жалел его невинных детей, принявших страшную смерть по вине любящего, но безвольного и не очень умного отца, которого угораздило стать царём в стране, пошедшей вразнос. Но ведь эти славные девочки и мальчик были не единственные дети, сгинувшие в революционном хаосе тех безумных лет. Помним ли мы, по прошествии века, о той поистине вселенской трагедии? Сомневаюсь. Большинство населения современной России, вновь переставшее быть народом, ушло в свою бытовую скорлупу и, стыдливо затаившись, делает вид, что ничего не ведает не только об ужасах далёкого прошлого, но и настоящего.

«Кощеева игла» русской революции и ложное сознание народа

Вернёмся, тем не менее, снова в начало прошлого века. Неравномерность экономического развития в европейской части России, дававшей основную часть сельскохозяйственных товаров, была особенно ощутима в центральных районах. Именно здесь была спрятана «кощеева игла» будущей революции. На помещичьих землях не было изжито крепостничество, не внедрялись передовые по тем временам технологии, труд на селе был малоэффективен и плохо оплачивался. Накопившаяся энергия бунта крестьянских масс получила вновь выход в октябре 1917 года и окончательно уничтожила архаичное помещичье землевладение. В годы гражданской войны крестьяне, наконец-то получившие землю, активно поддерживали большевиков и тем самым изменили не только свою судьбу, но и судьбу всей страны. Но не забудем — русский бунт на этом не закончился.

В двадцатом веке голод, недоедание, тяжёлые бытовые условия и большая опасность погибнуть в годы войны, стали тем негативным, по-истине трагедийным фоном, который оказал серьёзное влияние на формирование психических особенностей русского человека. У большинства людей на уровне подсознания сформировался определённый и устойчивый стереотип поведения, в чём-то производный от инстинкта самосохранения, характерный в разной степени и для других народов. Мой вывод основан не на социологических исследованиях, это результат личных наблюдений за поведением людей в трудовых коллективах, где я многие годы работал, в том числе и руководителем. Личное физическое и социальное выживание по негласно утвердившейся шкале ценностей стало для очень многих людей в последние двадцать лет советской власти более значимым стимулом, чем достижение общих целей и благополучие коллектива, в котором они трудились и где был определён их социальный статус.