— Моя клятва не была пустым звуком, но я не предпринимал попытки самоубийства. Приказ о сдаче так и не был отдан.

— Не был, - горько подтвердил Шеридан.

— Нет, но в этом во многом была вина Шакири.

— Ты слишком добр, Синевал, - тихо произнесла Деленн, - я могла бы предотвратить это, если бы была более красноречива, более… убедительна. Возможно…

— Существует много возможностей, Деленн, - мягко сказала Катс. - Но и это всё, что они есть. Возможности. Слова "если бы только" имеют слишком большую власть над всеми нами. Так не должно быть.

Деленн грустно улыбнулась. - Спасибо тебе, Катс. - Катс слегка поклонилась в ответ.

— Что касается вас, милорд, - сказала Катс, обращаясь к Синевалу, что произошло с вами потом? Вы поправились, но…

Синевал улыбнулся.

— Естественно. В этом не было ничего сверхъественного. На меня напали, но рана не была смертельной. Жизненно важные органы не были задеты. После битвы меня отправили на Минбар, там я поправился. Через несколько недель я снова был на ногах.

Никем незамечаемые и неслышимые охотники за душами о чём-то шептались около дверей на своём родном диалекте.

— Так ты не участвовал в марсианской битве? - Деленн услышала слова Джона и не могла не почувствовать, сколько в них было злости и горечи. Зная, что до Земли ему оставалось оставалась так немного. День или около того, не больше.

— Да. Некоторые заявляли, что только из-за моего отсутствия ты и добился успеха.

— А ты?

— Я никогда так не считал. Тогда ты оказался лучшим.

— Так… что же с Землёй?

— Только одно слово - Шакири. Это он.

* * *

Прошлое.

В зале Серого Совета царила тишина, пока в него не ворвался Шакири. Там был не весь Совет, многие отдыхали в своих святилищах, медитировали, размышляли над стоявшей перед ними проблемой. Только Деленн вернулась в зал в поисках озарения, которое приходило к ней только здесь.

— Предательство! - выкрикнул Шакири от самого порога, испугав Деленн, что сидела, глубоко погрузившись в грёзы.

— Вот что бывает, если медлить, Деленн! Вот что наделала твоя жреческая чувствительность!

Деленн отступила назад, прежде чем осознала, что делает, но затем выпрямилась, неприступная твердыня перед притворным гневом Шакири.

— Что случилось, Шакири? - спросила она. - Что могло сподвигнуть тебя на то чтобы ворваться с этот священный зал, выкрикивая непонятно что?

— Землянин сбежал. Он убил охранников, и сейчас где-то прячется на корабле.

— Это невозможно, - выдохнула Деленн, - как?

— Не имеет значения, Деленн. Что ему известно? Что если об этом узнают земляне? Мы должны немедленно нанести удар.

— Нет. - Деленн глубоко вздохнула. - Мы ошибались, Шакири. Очень, очень ошибались. Войне конец. Довольно убийств!

— У нас двое убитых, которые были бы живы, если бы не твоя жалкая слабость. Как ты расскажешь семьям об их смерти, если убийцы их не будут наказаны. Это ты начала войну, Деленн! Ты, и никто больше. Неужели у тебя нет мужества, чтобы довести начатое до конца?

— Нет, Шакири, - тихо ответила она, но в голосе её звучали стальные нотки. У меня есть мужество, чтобы осознать совершённую ошибку, и убеждение в том, что можно попытаться её исправить. Война закончена.