…И все же, мы должны признавать за поэзией не такую уж скрываемую грезу об идеальном порядке, мимолетный проблеск протягиваемой ей ладони на порогах сознания, где случайность будет-таки исключена, быть может, броском костей… Вчера вечером, когда я возвращался домой с лекций, по радио передавали слухи о смерти Саддама и его сыновей, то ли убитых, то ли нет противобункерными бомбами. Хотя пока нашли только два трупа — двадцатилетней девушки и восьмилетнего ребенка. И кажется, Гиганты[25] выиграли семь матчей подряд в начале сезона… Продолжать разговор с языком, живой и открытый, — от этого ничего не происходит. Но не способствует ли это каким-то, возможно существенным, образом возрождению Логоса — как соотношения, меры, людских уз? И не удивило ли бы это Платона?.. И вот, в таких сомнениях, среди шума и мглы сегодняшнего дня мы возвращаемся к важнейшему понятию искусства как соучастия, если вообще его так понимать, и к стендалевскому обещанию счастья (promesse de bonheur), о котором пишет Ницше, цитируемый Агамбеном. На этом мы ставим вопросительный знак.

Перевод Владимира Фещенко

Ночное небо

Стулья произрастают из половицЧто в данный момент говорит о завершеньиклассического века скульптурыТронулся поезд но мы по-прежнемуздесь, разделяя все те же крохипоследние снапрежде чем сон снова настанет. Ипредъявит на фотографии окольцованныйстенами город или деревянный корабльслипаются в векахстроки пассажирского оглавленияв исключенном движении

* * *

Ты говоришьЧудо НебесТы говоришькак все же великолепно, но я все-таки слепнуРадостный словно жаворонок поднебесьяТы говоришьНи следа боли, ни самой еево мне моем теле вовнеКак же великолепно все, но я слепнуОстаться в живых, разве нелепо?Ночью ко мне приходилиРяженые с бородами и каламом малаккилезли в окнозалезали в меня

Дурно ли этоИли есть вообщеЕжевечерне мозг прорастает макомсмыкает свои лепестки на рассветеТо что было, не будет опятьПрошу, сдвинь мою руку

«Музыка» Давида Хьюма

Ты там потому как это тебя окружаети — кажется воздухомпри условииупущенной (неотыскать здесь для этого слов)синевы в соглашенииНа каждой вещи прядь пылиОжиданию длиться покуда

лишь наиболее нормальные сны обо всемкак события историибеспомощно подрагивают глазаутром пятьдесят четвертого дня.

Перевод Аркадия Драгомощенко

Классический этюд

Я спросил Хозяина Теней,гдевпереди и откудаизно он сказал, что кратким было искусствоа жизнь была длиннойСказал: давай прославимто пламя, что поглощает денькамень за камнеми сирень у сараяи часы когда были вы юны

и матери- и отца-речь-роднуюСвитые огнем листья травы,согнутую балку под крышейразбитую тележную рукоять,крапинки пепла в нарастании ветра.Ты позабыл свиристенье камней,волненье и сдвиг полосы жнивья?Итак я спросил Хозяина Тенейо том что выше и о том что ниже,что есть Это и что есть То,первое и последнее,но он сказал,я не хозяинтолько тень,и он засмеялся.

Перевод Владимира Аристова