0923450001459427873

   Следуя за картиной того, чему не нашлось лучшего названия, как левая сторона, Балкот увидел сцену со своим участием - он пил из старинного бокала, а возле него стоял Маннерс. Затем, еще дальше, он увидел себя за момент до этого - в той обстановке, когда доктор протягивал бокал Балкоту; до этого доктор развел дозу плутония; вот он отходит к шкафу за пузырьком; поднимается со своего кресла. Каждый эпизод, каждое положение доктора и самого Балкота во время разговора виделось ему как бы в обратном порядке, уходя вдаль, собираясь в стену из каменных скульптур и в странный вечный пейзаж. Не было промежутков в неразрывности его собственной фигуры, но Маннерс, казалось, периодически исчезает, как будто уходит в четвертое измерение. Эти исчезновения доктора из виду, как вспоминал позже Балкот, происходили, когда Маннерс был не на линии его взгляда. Восприятие было полностью визуальным, и хотя Балкот видел свои собственные губы и губы Маннерса, которые что-то говорили, он не мог слышать ни слов, ни прочих звуков.

   Возможно, самой странной особенностью его видений было абсолютное отсутствие ракурса. Хотя Балкоту казалось, что он видит мир из одной неподвижной точки, почему-то ландшафт и пересекающиеся фризы виделись ему без уменьшения в размере. Они сохраняли фронтальную полноту и отчетливость на протяжении многих миль.

   Продолжая смотреть на перспективу в левой стороне, Балкот увидел себя входящим в номер Маннерса, а затем столкнулся с самим собой, стоящим у лифта, что привез его на девятый этаж стоэтажного отеля, в котором жил доктор. Затем фриз как бы открыл ему вид на улицу с беспорядочно меняющимися лицами и множеством форм, автомобилей, зданий - все спуталось вместе в некой старомодной футуристической картине. Некоторые из этих деталей были полные и ясные, а другие были таинственно разломаны и размыты, так что едва узнавались. Все, что находилось в пространстве, было перемешано в текучем холодном узоре времени.

   Балкот вернутся на три квартала назад от отеля в свою собственную квартиру. Он видел все свои прошлые перемещения в трехмерном пространстве как прямую линию в измерении времени. Наконец, он был в своей квартире, и фриз из его собственной фигуры отступил в жуткую перспективу искажения пространства-времени посреди других фризов, сформированных из скульптур. Балкот увидел, как он в последний раз касается зубилом статуи из бледного мрамора, которую делал в конце дня, когда в окно падал свет ярко-красного заката. За пределом этой сцены лежала перевернутая тень статуи женщины, которой Балкот дал имя Забвение. Тень густела и размывалась. Чуть дальше влево, среди едва видимых скульптур, перспектива стала неясной и медленно таяла в аморфном тумане. Балкот увидел свою жизнь в виде непрерывного застывшего потока, что растягивался в прошлое примерно на пять часов.

   Повернувшись вправо, скульптор увидел перспективу будущего. Здесь было продолжение его сидящей под наркозом фигуры, напротив него тянулся барельеф доктора Маннерса, повторение кабинета и панельных стен. После существенного перерыва Балкот осознал свое движение - он поднимался с кресла. Ему показалось, что встав, он как в старом немом фильме произнес несколько слов, а доктор внимательно слушал. После этого Балкот пожал руку Маннерсу, вышел из номера, спустился на лифте и последовал по открытой ярко-освещенной улице к клубу Бельведер, где у него была назначена встреча с Клодом Вишхэвеном.

   Клуб был всего в трех кварталах, на другой улице, и кратчайшим путем до него после первого квартала была узкая аллея между офисным зданием и складом. Балкот намеревался пойти через эту аллею, и в его видении будущего он увидел барельеф из своей фигуры, идущей вдоль прямого тротуара, а на заднем плане виднелись пустые дверные проемы и тусклые стены, что возвышались под исчезающими звездами.

   Казалось, что он был совсем один - не было прохожих, только тишина, мерцание бесконечно повторяющихся углов, косо освещенных стен и окон, что сопровождали его повторяющуюся фигуру. Он видел себя текущим по аллее подобно потоку в глубоком каньоне; и там, на полпути, странное видение внезапно пришло к непонятному концу, без постепенного размытия бесформенного тумана, что обозначал его ретроспективный вид в прошлое.

   Полоса, похожая на архитектурное сооружение, внезапно оборвалась в потоке неизмеримой черноты и пустоты. Последнее волнообразное повторение его собственной персоны, неясная дверь за ней, мерцание булыжника аллеи - все будто отсекло мечом из тьмы, оставив вертикальную линию разделения пространства. А за линией уже ничего не было.

   Балкот ощутил непередаваемое чувство отделения от себя самого, выброс из потока времени, от берегов пространства в некое абстрактное измерение. Полный эксперимент мог длиться либо только мгновение, либо вечность. Без удивления, без любопытства или раздумий, как глаз четвертого измерения, он одновременно видел неодинаковые периоды своего прошлого и будущего.