100 лет жизни. Истории ровесниц века, вдохновляющие жить полной жизнью

Потом мои родители уехали из Борисоглебска в село Староюрьево Тамбовской области. И я переехала к ним. Там мы и стали жить. Я на работу ходила, а сын оставался с бабушкой и дедушкой. Сейчас сыну уже восемьдесят лет. У дедушки с внуком такая дружба была – как вспоминаю, всегда улыбаюсь. Дедушка ему заменил папу, они были очень близки. Свои мужские разговоры и секреты. А еще у меня всегда было чувство, что муж рядом со мной, оберегает меня, словно ангел-хранитель. Всю жизнь меня не покидали эти мысли. Ни о каких других мужчинах речи не шло.

– С какими чувствами встретили победу?

– Не помню. Может, посижу и вспомню. – После небольшой паузы добавляет: – Горькой была победа. Тяжело было радоваться, я мужа потеряла. Кто-то вернулся, а кто-то нет, больше было, конечно, вдов, как я. Потом жизнь наладилась, пошла своим чередом, но первое время было тяжело.

– О чем вы тогда думали в трудные минуты? Что помогало вставать по утрам в тяжелые жизненные моменты?

– Вера в то, что все пройдет. Все пройдет зимой холодной. Нужда. Голод… Все это пройдет.

Наталия напевает песню из кинофильма «Куда он денется!»:

Все пройдет: и печаль и радость.Все пройдет – так устроен свет.Все пройдет – только верить надо,Что любовь не проходит, нет…

– Сейчас говорят, что любовь живет три года. Как, по-вашему?

– Раз я мужа любила и другого не нашла, значит, у меня любовь была один раз в жизни и навсегда. Другого я не искала и не хотела. Я и сейчас с ним разговариваю. У меня стоит его портрет, и я с ним разговариваю.

– О чем?

– Не скажу. Что делаю, где живу – все ему рассказываю.

– Какое самое счастливое время было за всю жизнь, как считаете?

– Наверное, до войны. Пока у нас семья была, мальчик родился. А потом все. Конечно, были и радостные дни, не всю жизнь-то я плакала. Всю жизнь-то я не плакала. Счастье так скоротечно. Но если ты его познал, оно дает силы жить дальше и радоваться многим важным моментам. Человек намного сильнее и может принять гораздо больше, чем мы думаем. Мы недооцениваем себя и то, что в нас есть. Мне выпало это понять: несмотря на удары судьбы, совсем не обязательно вести несчастный образ жизни. Конечно, при условии, что вы ищете счастья не только в чем-то глобальном, но и в малом. При условии, что вы готовы извлечь из этого максимум пользы, несмотря ни на что. Но Гавриила при этом я никогда не забывала.

– Ни о чем не жалеете? Что, может, сказали ему что-то не то…

– Мы с ним жили недолго и душа в душу, не было у нас недопониманий. В 39-м году поженились, а в 41-м война, его взяли на фронт – и все, некогда нам было ссориться. Но, несмотря на то что мы совсем мало прожили вместе, совсем мало узнали друг друга, он для меня всегда жил в сыне. Все черты характера, его повадки, которых не было во мне, – это же ведь все от Гавриила. Внешне-то сын больше на меня похож, а вот характером в отца, разве что веселость и жизнелюбие у него от меня. Сын у меня добрый, заботливый, никогда от него плохого слова не слышала. Юрка видел отца только на фотографиях, так что привычки он никакие у него перенять не успел, но как удивительно много проявлялось от того, особенно в детстве. Каждый раз, когда замечала, мое сердце сжималось от любви, радости и тоски одновременно. Вылитый Гавриил! Когда сын вырос, окончил военное училище и стал военным финансистом.

– Хотели вы тогда еще детей?

– Как бы получилось, не знаю, хватит одного.

В нашем сознании дома престарелых часто ассоциируются с безысходностью, с чем-то постыдным. Возможно, все зависит от конкретного места и условий проживания в нем. В Одинцово, где я встретилась с бабушкой Наталией, очень чисто и уютно, о стариках здесь заботятся. Конечно, любому человеку лучше в семье. Мы рисуем у себя в голове идиллическую картину старости: бабушка или дедушка – божьи одуванчики – сидят в удобном кресле, закутанные в плед, в окружении детей и внуков, но в реальной жизни мы можем остаться одинокими на склоне лет.

«Внучка меня забыла, и я не знаю, где она сейчас»

– Как вы оказались в интернате?

– Вот жила я с мамой и папой, потом отец умер: он вернулся с войны без ноги и долго болел. Остались мы с матерью вдвоем. Потом мама умерла в сто два года, и сестра умерла (она жила в Иванове). Похоронила своих родных, переехала к сыну в Одинцово, а от сына – в интернат. Первый раз сын женился. Была у меня внучка, а потом они с женой разошлись, внучка меня забыла, и я не знаю, где она сейчас есть. А во втором браке были только дети жены, и я там была лишняя. В интернате с 2017 года. Сын решил, что мне так будет лучше.

– Не в обиде, что тут оказались?

– Нет, Юра хотел как лучше. Он считал, что мне неуютно в чужой семье, что в интернате будет лучше. Так и есть.