100 слов психоанализа

«Я имею обыкновение представлять себе сексуальный акт как явление, в котором участвуют четыре человека» (Фрейд). Не столько сам коитус, который ничем не обязан человеческой изобретательности, сколько прелюдия к коитусу, эта игра сексуальности, умножающая отверстия и аппендиксы, применяющая то активность, то пассивность, предварительные ласки посредством «объятий, нежности, укусов, надавливаний», стирающих границы между двумя партнерами (Ференци), показывает человеческую бисексуальность. И вот результат: зритель, ребенок, возбужденный фантазмом первосцены^*, идентифицируется как с одним, так и с другим партнером, как с матерью, так и с отцом.

Свидетельнице полиморфизма инфантильной сексуальности, бисексуальности трудно долгое время сохранять равновесие. Пол тяготеет в одну или другую сторону – и вовсе не обязательно в анатомическую, желание идентичности взывает к своим правам вплоть до необузданного отвержения покинутой стороны. Если сама бисексуальность не становится средством защиты, то способом отвержения кастрации^* становится «секторизация», почему лишь один пол, а не оба? Иногда девушка-подросток, колеблющаяся между выбором надеть юбку или брюки, отказывается принимать однозначное решение, надевая одно поверх другого. Надеется ли она, что паритет продержится до любовной реализации? Бисексуальность, безусловно, более доступна женщинам, чем мужчинам: две женщины смело делят одну и ту же ванную комнату, мужчин же для этого должно быть, по крайней мере, одиннадцать, целая футбольная команда.

Без психической бисексуальности психоанализ невозможен, ибо именно она позволяет аналитику путешествовать от одного пола к другому, например, быть мужчиной и перевоплощаться в переносе в женщину (женственную или фаллическую), состоящую в гомосексуальных отношениях.

Брат, сестра

«Тело ее брата с такой нежностью, так ласково прижималось к ее телу, что она чувствовала себя отдыхающей в нем, так же, как он чувствовал себя отдыхающим в ней» (Мюзиль). Так как отношения между братьями, сестрами или между братом и сестрой представляют собой первое смещение отношений с первичными объектами^*, матерью и отцом, они с легкостью выдают, иногда во всей своей простоте, любовь и ненависть, скрытые фантазмы, инцест^* и преступление. «Мало того, что он мой брат, к тому же я должна любить его…»

Жизнь взрослых носит следы тех страстей, которые были в детстве, например, у людей, избегающих поцелуев: Леа может коснуться своего горячо любимого брата только кончиками губ, Элен отворачивает лицо, когда к ней приближается тот, кто был для нее когда-то безжалостным тираном.

Братская связь находит в социальной (socius, «компаньон») жизни «естественный» дериват. Брат, прежде чем стать символическим, является, по меньшей мере, объектом страсти, когда историческая сцена попадает во власть влечений. Братство или смерть! Французская революция с готовностью злоупотребила этим девизом и его дилеммой. Первичный и манифестный смысл является идеальным, принимается отказ от личной жизни, подчинение конечной цели, составляющей человеческую суть. Во вторичном смысле, подчеркнутом Шамфором, формула превращается в «или ты мне брат, или я убью тебя!». Жиронда потеряла голову. Но в третьем смысле, более бессознательном, секира проходит между братьями и кромсает «не на живот, а на смерть». Это проявилось в апогее террора, когда Робеспьер и Сен-Жюст отправляют Дантона и Камилла, особенно Камилла (Демулена) на гильотину. «Стань моим братом, чтобы я смогла тебя убить…»

Булимия

См. Анорексия, Влечение

Власть (захват, влечение к)

«У мальчика предпочтение руки во время мастурбации указывает на то, насколько значительный вклад позже внесет в мужскую сексуальность влечение к власти» (Фрейд). Рука на пенисе, рука на половом органе предвосхищает ситуацию владения объектом, контроля над ним. В рамках человеческой сексуальности удерживается то, что осталось от мускулов, что-то от вида и его баланса сил, которые сопротивлялись бы инфантильному и полиморфному изобретению сексуальной жизни, то, что меняет объекты, выбор, цели, позиции… Стать хозяином и властелином природы, в первую очередь обладателем женщины! Сама природа создает обстоятельства, позволяющие мужчине обратиться к своему виду, когда кастрация^* и тревога угрожают ему. С момента, когда он читает в глазах своей партнерши жгучее желание, объектом которого является он сам, Шарль всегда приходил в нерешительность: «Было бы намного легче, если время от времени она бы говорила: «О, нет! О, нет!».

Влечение