100 запрещенных книг: цензурная история мировой литературы. Книга 2

Роман «Последний поворот на Бруклин» состоит из шести связанных между собой эпизодов, каждый из которых предваряется цитатой из Ветхого Завета. Роман повествует об асоциальной и жестокой жизни молодежи общественных низов Бруклина в 1940-х и 1950-х годах. Убогость среды и безысходность заставляют их обратиться к наркотикам и жестокости, лишают сострадания к другим и моральных устоев. Женатые и холостые, геи и натуралы, все герои — приспособленцы, безжалостные к женщинам и детям. Привычно бесправные женщины соглашаются со своим униженным положением, отыгрываясь на тех, кто слабее. Для детей жизнь — это борьба за выживание, а побои и обиды считаются нормой. Преступление — часть повседневного бытия героев.

Свое название роман получил от указателя «Последний поворт на Бруклин», стоящего на шоссе Гованус (штат Нью-Йорк) сразу перед въездом в туннель Баттери. Это шоссе — врата в ад прибрежных доков, грязных фабричных зданий, трущоб, дешевых баров и муниципального жилья для бедняков, пустырей, забросанных бутылками и забетонированных детских площадок. Язык произведения простонародный, жаргонный, автор не использует апострофы в сокращениях или притяжательных местоимениях, зачастую пишет слитно слова, чтобы передать поток мыслей персонажей. Четверо молодых преступников, каждый из которых гордится своим списком арестов, прожигают жизни, «торча» в закусочной «У Греков», дразня проституток, таких, как Траляля, и хвастаясь последними «достижениями» — «надраться до потери пульса» или «спереть что-нибудь». Стяжатели, они гордятся своей гетеросексуальностью, но это не мешает им связаться с трансвеститами, в расчете поживиться халявным джином, таблетками бензедрина и грубыми развлечениями. Молодые хулиганы притворяются, что заботятся от трансвеститах, но их жестокость приводит к передозировке одного из них бензедрином. Жизненные пути друзей расходятся, и впоследствии каждый сталкивается с личным несчастьем.

Траляля погружается в кошмар алкоголизма и наркотической зависимости, торгуя телом за выпивку и даже отдаваясь просто, чтобы почувствовать себя желанной. Она умирает после того, как ее насилуют на пустыре, замусоренном битыми бутылками и ржавыми консервными банками, больше пятидесяти человек всеми возможными способами. Селби пишет в стиле потока сознания:

«… мальчишки наблюдавшие за событиями и дожидавшиеся своей очереди выместили разочарование на одежде Траляля изодрав ее в клочки а потом принялись за нее саму прижигая ей соски сигаретами пиная ее ногами мочась на нее и тыкая палкой потом утомившись они оставили ее лежать среди битых бутылок ржавых банок и прочего скопившегося на пустыре мусора а Джек Фред Рути и Анни залезшие не успев отсмеяться в такси прильнули к окну проезжая мимо пустыря и вдоволь налюбовались на голую Траляля покрытую кровью мочой и спермой между ног и теперь Рути с Анни окончательно успокоились они ехали в Манхеттен…»

В следующем эпизоде речь идет о Гарри Блэке, профсоюзном деятеле, который постоянно оскорбляет и избивает свою жену, чтобы выместить свое разочарование в женщинах. Задира, хвастун и алкоголик, он часто видит сны, в которых его разрывает на клочки. Сон заканчивается, и он испытывает временное ощущение счастья и даже смягчается в отношении к окружающим (кроме своей жены), у него завязывается страстный роман с мужчйной-трансвеститом, ради которого он опустошает профсоюзную кассу. Блэк верит, что нашел истинную любовь, но любовник бросает его, когда деньги кончаются. В помрачении сознания Блэк пытается принудить к оральному сексу десятилетнего соседского мальчика, и бывшие друзья жестоко избивают его за это.

Две главы, продолжающие тему отчаяния, посвящены браку — «А с ребенком — трое» и «Конец света». Ни один из союзов нельзя назвать счастливым, мужья и жены постоянно изменяют друг другу. Работающие мужья неохотно дают деньги на еду детям и женам-домохозяйкам, обижая их; безработные мужья, зависящие от заработков жен, так же грубы и не желают заниматься домашним хозяйством и присматривать за детьми. В прямой речи доминируют заглавные буквы, так Селби передает скандалы в семейном общении. Дети заброшены и являются лишь предметами бесконечной борьбы за главенство родителей. Роман описывает адское существование, в котором ничего никогда не изменится для героев.

ЦЕНЗУРНАЯ ИСТОРИЯ