1730 год. Август. Переэкзаменовка (СИ)

Смена кадра. В смысле – кино закончилось, пошла хроника, в реальном времени. Ребятишки, что на складных табуретках и просто песке вокруг пристроились, в одну сторону смотрят. На дяденьку, что только что, на экране, официантку по лицу бил… Крайне внимательно разглядывают… С любопытством. А дядя – на стуле усидеть не может. Двумя руками за него вцепился. Гы! Не отнимут у тебя, вместе вас и похоронят! Если, я правильно политику понимаю… А не я один её понимаю – вокруг персонажа мертвое пространство. Народ, аж ногами гребет, хочет оказаться подальше. Ну да, они ребятишек в деле видели. По лицам читают.

Смена кадра. О! Слона-то я и не приметил! Барышня, загаром побледнее, ногами подлиннее (местные девчонки больше корненастенькие, а эта – с парнями вровень) встала. Руки в боки… Шнырь, как её увидел, в лице переменился. С таким выражением… гм, краше в гроб кладут. Вскочил, со стулом вместе. Дорог ему этот стул. Хочется за что-то подержаться. Морзянка в ухе пищит, но звука речи опять нет. Пи-и-и… Матом общаются? Эта – сто пудов. Блин! А местные-то, обычно не матерятся. Из наших? По роже, гы, точно. Если взять девицу из эскорта и вместо 'стильных тряпочек' нарядить, как эту, да месяц прожарить на солнышке. Ну, не месяц, пару недель. Бледновата, на общем фоне. Значит – наша. Вроде меня, вроде меня. Прижилась. На палке из самолета прыгнула. Кобура на поясе… Физиономия? Трудно оценить, без косметики. Злющая…

Смена кадра. У официанток эскорта дружно отвисли челюсти. Глазки кругленькие, очень удивленные. Узнали подругу? Знакомую? Откуда здесь взялась? Тоже, как я, ценный кадр? Не, не верю. И, не моё дело… Определенно знакомые. Тесен мир! Вот эта, блондинистая, в розовом топике, отозвалась. Пи-и-и! Общение, хе, на должном уровне. Теперь у 'пионеров' рты открылись… А вы что думали? Без мата в России – никуда. Язык межнационального общения! Сейчас, девчонки эмоции выплеснут, может что дельное услышу. Пи-и!

Кажется, девчонки друг дружку сильно не любят. Эмоции прут через край, а смысл – сплошное 'пи!'. Прислушался, к пению морзянки… Сурдоперевод, однако… Не! Такое, в свободный эфир, пускать стремно. Согласен, на все сто. Все непристойности, как известно, делят на три категории. На те, от которых краснеют извозчики. На те, от которых краснеют лошади извозчиков. И на те, что рассказывают друг другу, в тесном кругу, воспитанницы пансионов благородных девиц. Что и наблюдаем… Феи из бара! Тягостное зрелище…

Что же делать? Пи-и-и! Бородатый сует в рот два пальца… Звук исчезает, а народ, на экране, нервно подпрыгивает. Кружащие в небе чайки резко меняют направление полета. Да-с… здоров дядька свистеть! Форменный Соловей-Разбойник… Распаленные перепалкой дебоширки синхронно замолкают. Кхе-хе-хе! Кашель слышно отчетливо… Ага! Звук снова появился. Призыв к порядку возымел действие. А дальше?

– Кхе-хе… Девушки, ещё одно нехорошее слово – и я разрешу стрелять, – многозначительная пауза…

– Это мы, о своем, о женском, – загорелая оборачивается с невинным видом, – Давно не пересекались!

– Оля, ты же видишь – они не понимают. Чего кипятишься? Объясни, простыми словами. Послушаем.

– Фига объяснять, я эту дуру, с прошлого года, знаю как облупленную! – точно, вместе промышляли.

– Оля, не выражайся… Поставь себя на её место. Ты же тоже не сразу во всем разобралась? – убедил!

Загорелая поворачивается к притихшей аудитории. Встряхивает кистями рук, проводит снизу-вверх по лицу, словно после умывания… Теребит конский хвост прически. Морщит лоб. Ничего так, симпатичная…

– Кто не знает, что мы сейчас на другой планете? – вот вам, с места в карьер. Не в бровь, а в глаз. Часть слушателей понимающе ухмыляется. Эскортницы дружно пучат глаза… Шнырь – вместе с ними. Его тоже не поставили в известность? А с какой бы стати? Мелкий холуй… Обслуга… Блондинка отзывается первой.

– И чо с того? – окающий говор. Лимитчица… В 'модели' не выбилась, так и застряла, на подтанцовке.

– Кто не знает, что тут коммунизм? – ага, проняло даже публику 'первого сорта'. Слово-то звучное.

– И чо? – Та же самая. Не, все же записные пошляки правы – блондинка, это не масть, это – диагноз…

– Оказание платных услуг запрещено, вот что! – Оп-па, блондинка в розовом задумалась. На секунду…

– И чо, теперь всем даром давать надо? – первую мысль, в голову толкнувшую, прямиком и ляпнула.

Загорелая молча хватает ртом воздух. Срезали её, наповал. Вопрос, конечно интересный. Проститутка, в подростковом коллективе, как писал незабвенный товарищ Макаренко – это стихийное бедствие. Реально! Как она сюда попала – вопрос десятый. Может случайно, может сама попросилась. Или подобрали. Вполне! Летели себе куда-то, на бреющем, по делам. Как я сам, сегодня. Ну, и увидели. Побитую там. Из машины на обочину выброшенную. Ножом колотую… Да мало ли? Здоровую бы не тронули, но, сильно пострадавшую, бросать на произвол судьбы не стали. Западло такое здесь, па-та-муч-та… Вот – результат. Прижилась… И?