1900. Русские штурмуют Пекин

Где проходили японцы, там деревни совершенно опустошены. Рис, мука, крупа, овощи и вообще все, что было брошено поселянами, забрано японцами. Оставшиеся китайцы захвачены ими как носильщики и тащат для японцев не только свое собственное добро, но и японские снаряды, предназначенные для китайцев же. Китайские крестьяне, которые противятся исполнить приказание японцев, тут же убиваются без долгих разговоров. Таких трупов убитых жителей много набросано по деревням. Еще с прошлой войны японцы оставили по себе в Китае такую память своими жестокостями, что китайские жители сдаются обыкновенно без всякого сопротивления. Встречаются десятки и более китайцев, которые тащат на рикшах свое же добро или японскую амуницию, предводительствуемые двумя-тремя вооруженными японцами.

Японцы жестоки, но и китайцы иногда отвечают им тем же. Однажды во время похода наши стрелки услышали пронзительные крики, доносившиеся из деревни, расположенной недалеко от дороги. Офицер послал стрелков узнать, в чем дело. Стрелки обошли деревню и нашли несчастного японского солдата, который был привязан к дереву над горящим костром.

Стрелки его сейчас же развязали. Вероятно, японец, как и все его товарищи, беззаботно шарил по деревне, отыскивая китайское добро, отбился от своих, был из-за угла схвачен китайцами и обречен на сожжение. Его мучители скрылись.

Японцы с таким презрением относились к китайцам, что нередко по одному, по два человека уходили в окрестные деревни за добром и живностью и иногда пропадали без вести. Таких отбившихся и заблудившихся японцев русские офицеры очень часто подбирали.

Мы идем по той же дороге, по которой сорок лет тому назад шло англо-французское войско, под начальством генерала Гранта и генерала Монтобана, в начале сентября 1860 года. Время года было почти одинаковое. До Янцуня мы шли левым берегом Пэйхо, между рекой и железной дорогой. После Янцуня, перейдя на правый берег, мы оставили железную дорогу далеко на юг и проходили то между волнующимися темно-зелеными стенами кукурузы и гаоляна, то среди брошенных деревень.

Во главе международного отряда шла русско-японская кавалерия. За нею тянулись японские батареи и полки.

^{Русские и англичане у колодца}

Генерал Линевич, генерал Василевский и походный штаб ехали верхами в версте или полуверсте впереди русского отряда, который непосредственно вел генерал Стессель. Когда приближались к селению, в котором был назначен ночлег, генерал Василевский выбирал место для бивака на сухой ровной местности, вдали от китайских жилищ. Прислуга разбивала палатки для генералов и штаба. Подтягивались наши части. Солдаты первым долгом отыскивали воду, наполняли драгоценной влагой свои походные холщовые ведерки, резали гаолян, расчищали место, натягивали палатки, разводили костры, кипятили воду в походных кухнях, варили чай и консервы, мылись, искали в деревнях арбузов, дынь, овощей, кур и скот. Офицеры также питались консервами, чаем, сухарями и тем, что можно было добыть в деревнях.

Несмотря на все трудности пути, неутомимо и упорно идут на Пекин только русские и японцы. Хотя у японцев очень много отсталых и больных, которые бесконечной вереницей тянутся позади своих войск, сидят по деревням, едят арбузы и понемногу нагоняют своих, однако японцы все время идут в авангарде международного отряда.

^{Русские артиллеристы и китайские пулеметы}

Чем больше мы удаляемся от Тяньцзиня, тем длиннее растягивается японский отряд. Насколько японцы в бою храбры, настолько же они и невыносливы в походе. Десятки и сотни слабосильных и отсталых японцев бредут позади своего отряда. Самых слабых подбирают русские и сажают на свои двуколки, лазаретные фуры и орудия. Японцы, по-видимому, опасны и стремительны только в первом ударе, но они быстро слабеют, и для следующих ударов у них не хватает сил и энергии.

Цельной стройной и несокрушимой массой идут только войска русского царя. Как ни трудно идти в жару и духоту по песку, но наши полки и батареи идут все вперед и вперед, попивают водичку из фляжек, грызут сухари, и веселые песни русских стрелков далеко разносятся по опустелым китайским деревням.

Воспитанные в суровых снегах и морозах далекого севера, с детства привыкшие к тяжелой сохе и косе, вскормленные черным хлебом, щами и кашей, русские воины гораздо лучше выносят китайский зной, нежели японцы, выросшие на рисе, рыбе и овощах и избалованные нежным климатом своих роскошных островов. Однажды целый батальон японцев, пришедший из Тонку в Тяньцзинь, так ослабел от зноя, духоты и усталости, что лег на землю возле русского лагеря, и наши стрелки стали отпаивать и отливать холодной водой своих боевых товарищей.

Относительно индийских войск англичан нечего говорить. В течение многих лет истощенные голодовками, чумой и холерой, получающие оружие от англичан только днем и едва ли умеющие даже стрелять, английские индусы, может быть, годятся только в обозные погонщики или в маркитанты.