1918 год на Украине. Том 5

23 марта старого стиля 1919 года после кровопролитного боя под Юшунью, где на нашей стороне принимали участие и греческие войска, большевики сломили нашу оборону, перейдя Сиваши и атаковав нас с правого фланга и тыла, в то время как фронт вел успешную оборону. Наши части отошли на Акманайские позиции. 3-му Новороссийскому полку было приказано задерживать противника в районе Карасубазара, что и было выполнено полком. Наши части при поддержке английского флота укрепились на Акманайских позициях. Отходивший по выполнении задачи Новороссийский полк и эскадрон александрийских гусар[166] попали в горах под Исламтереком в приготовленную большевиками засаду и понесли тяжелые потери, в том числе погиб командир полка доблестный полковник Гусев, адъютант пор. Шевчуков. Командир эскадрона александрийских гусар полколвник Карцев[167] был тяжело ранен и только через несколько дней полуживым добрался до наших передовых постов.

В пасхальную ночь около часу ночи мы подошли к Феодосии, уже оставленной нашими частями. В нескольких верстах от Феодосии по направлению к Акманайским позициям стоял православный храм. Мы подъехали к храму и вошли в темный его притвор. В храме не было молящихся. Только очень пожилой священник совершал службу. После всего пережитого эта пасхальная служба в почти неосвещенной церкви произвела на измученных воинов незабываемое впечатление, а особенно в момент, когда священник повернулся лицом к темной и пустой церкви и произнес «Христос воскресе» и сотня голосов восторженно ответила «Воистину воскресе»! Я никогда не забуду выражения лица этого пораженного ответом священника.

Я вышел за пределы описанной госп. Г.Г. Саковичем эпопеи, закончившейся Екатеринославским походом, присоединением Крыма к территории Добровольческой армии и обороны его до прибытия частей Добровольческой армии потому, что хотел подчеркнуть ту роль, которую сыграл в создании возможности подвига со стороны участников Екатеринославского похода погибший геройской смертью полковник Гусев.

Примечание. Все данные о дне и месте сражений взяты мною из приложения к послужному списку, выданному мне по окончании похода, поэтому те сражения, в которых я лично не участвовал, не могли быть упомянуты мною.

Раздел 6СОБЫТИЯ В ОДЕССЕ

В. Гурко[168]ИЗ ПЕТРОГРАДА ЧЕРЕЗ МОСКВУ, ПАРИЖ И ЛОНДОН В ОДЕССУ[169]

Но вот и Киев, Киев, уже побывавший во власти Винниченки и Петлюры, Киев, испытавший засилье большевиков, видевший массовые расстрелы русских офицеров и убийство своего митрополита, Киев, хранящий в виде множества полуразрушенных зданий следы происходивших за него боев, а ныне формально подвластный опереточному гетману, в сущности же поставившему его германскому воинству.

Политическая обстановка в Киеве в ту пору была чрезвычайно сложная, но с внешней стороны она мало в чем проявлялась. Немцы отвели для своего главного командования особый квартал города – часть Липок, который после убийства их главного вождя, Эйхгорна, окружили барьерами и часовыми, но зато вне этого квартала, вернее, вдали от окружающих его застав, их присутствие почти не замечалось, а в особенности не ощущалось. Правда, проходили по улицам германские воинские части, встречались на улицах немецкие офицеры и солдаты, виднелись кое-где немецкие надписи, но держали себя немцы не вызывающе и, видимо, избегали всего, что могло бы раздражить население и дать ему понять, что настоящими хозяевами города являются они, а не украинская бутафория.

Находившиеся в Киеве германские полки, по физической крепости их личного состава, были много выше виденной нами в Орше немецкой калечи, а по внешней дисциплинированности и выправке мало чем отличались от когда-то виденных в Берлине у Бранденбургских ворот гвардейских караульных частей.

Если присутствие германцев в городе замечалось мало, то наличие украинской власти не чувствовалось вовсе. Отражалось оно в повременной прессе, усиленно оповещавшей о всех действиях, а в особенности публичных выступлениях гетманского правительства.

Превратившийся в наследника Мазепы бывший командир Кавалергардского Ее Величества полка никем всерьез не принимался. Ко времени нашего приезда его, впрочем, в Киеве и не было: он ездил на поклон к своему господину – императору германскому, и в магазинных окнах скоро появились фотографии, изображавшие встречу этих двух потентатов: Скоропадский стоял вытянувшись в струнку перед Вильгельмом, непринужденно заложившим руку в карман.

Что касается украинизации города, то она ограничивалась заменой многих русских торговых вывесок малороссийскими, но иного кроме русского языка на улицах и в лавках слышно не было. Киев как был, так и остался русским городом, но зато оживление в нем было необычайное и переполнен он был до последней степени. Сюда хлынула волна из большевистской России, и на Крещатике с каждым днем встречалось все большее количество петроградских и московских знакомых.