1918 год на Украине. Том 5

От англичан мы отличались только тем, что на фуражке была русская кокарда, а на погонах вместо английских цветов полка русская национальная ленточка. Это так мало отличало нас от англичан, что, когда я осматривал лондонский Tower, один капитан подошел ко мне и спросил: какого я полка, говоря: «Знаю все отличия полков, а вашего, оказывается, не знал».

Нас сразу предупредили, что выходить за пределы школы можно только в желтой или коричневой обуви и обязательно с соответствующей палкой.

Сама школа во время войны была военным училищем. Она представляла собой несколько больших зданий барачного типа, в которых помещались: управление, классы, цейхгаузы, большой танцевальный зал со сценой и большим вестибюлем и офицерский клуб, где во внеслужебное время можно было выпить спиртные напитки, начиная от пива и кончая портвейном и виски.

Слушатели же помещались в небольших бараках на 12—14 человек. Два таких барака составляли группу слушателей, которые вместе слушали теорию и проходили практические занятия.

Все занятия велись прикладным методом, причем инструкторы старались в изучение разных вопросов ввести спортивное чувство соревнования. Изложив какой-нибудь вопрос, они делили класс на две группы и заставляли эти группы наперегонки производить указанное упражнение, например разборку и сборку пулемета с завязанными глазами. Сначала мы к этому методу были равнодушны, а затем увлеклись и быстро научились преодолевать уставное время.

Каждую субботу школа устраивала большой бал, на который приезжало много барышень и молодых дам из города и из окрестностей, приезжал и местный лорд со своими родственниками. Очень часто бывали лондонские гвардейские офицеры, изучавшие русский язык у барона Мейендорфа, бывшего товарища председателя Государственной думы. Английский офицер, знающий русский язык, получал жалованье, увеличенное на одну треть. Хозяевами этих балов считались по очереди русские и английские офицеры.

Первые субботы нашего пребывания в школе адъютант русского полковника, считавшегося нашим ротным командиром, перед началом бала обходил бараки и принуждал идти в бальный зал, говоря, что полковник требует нашего присутствия.

Наше положение было пиковое. Новых танцев, которые были в моде в Англии, мы не знали, да и не было желания ни заводить знакомства, ни танцевать. Поэтому мы, глядя на танцующих, просиживали истуканами до двух часов ночи. В первую же субботу майор Уелз, хозяин собрания, подошел к нескольким сидящим с вопросом, почему они не танцуют. Ответ был один и тот же – «не знаем английских танцев». Это же повторилось и в следующую субботу.

В первый же после этой субботы вторник наш адъютант после чтения приказа в школе заявил: «Ввиду того, что русские офицеры не знают английских танцев, жена нашего английского командира роты капитана Кея любезно предложила обучить нас этим танцам. Уроки будут происходить по понедельникам, средам и пятницам. Начало в 9 часов вечера, – и добавил: – Полковник сказал, чтобы желающих было побольше».

На следующий день адъютант после обеда обошел наши бараки, напоминая, что пора готовиться к уроку. Через четверть часа он снова идет по баракам и, видя, что никто не переодевается, объявляет, что все вновь прибывшие должны явиться в танцевальный зал за пять минут до начала урока. Перед самым уроком он снова обошел бараки и забрал всех тех, кто там оставался.

Г-жа Кей и еще две военные дамы явились точно в указанное время и до половины двенадцатого ночи показывали нам различные танцы. На четвертый и пятый уроки с дамами пришел и хозяин собрания майор Уелз и все время урока присматривался, кто и как танцует.

На следующий день в субботу снова почти все русские уселись на своих стульях. Как только начались танцы, майор Уелз, занимавший вместе с начальником школы на сцене место местного лорда и других именитых гостей, спускается в зал, подходит к ближайшему русскому офицеру, обменивается с ним несколькими словами, берет под руку и подводит к даме, оставшейся без кавалера. Это повторяется и с другими сидящими русскими. В результате все предпочли идти танцевать, не ожидая прихода майора.

Вскоре после нашего прибытия в школу была отправлена на Дальний Восток в армию адмирала Колчака партия офицеров числом около ста человек.

В ноябре мне пришлось сопровождать одного больного капитана, не говорившего по-английски, в большой военный госпиталь в Кольчестере. Когда мы подъехали к госпиталю, мы увидели у ворот группу солдат и нескольких офицеров с прикрепленными к френчу на груди довольно большими квадратами, на которых была напечатана одна крупная буква. Сдав больного, я спросил у врача, что обозначают эти квадраты. Оказалось, что во избежание распространения венерической болезни каждый больной обязан носить такой квадрат с первой буквой его болезни. Квадрат прикрепляется в момент обнаруживания болезни и до полного выздоровления, даже идя в отпуск, он не имеет права его снять.