1937: Не верьте лжи о «сталинских репрессиях»!

В то же время Раковский предпринимает попытки сближения с Антантой, задействуя при этом некоторые круги украинской националистической эмиграции. На Генуэзской конференции он входит в прямой контакт с Маркотиным, руководителем так называемого «Украинского национального комитета», ориентированного на Париж. В ходе этих контактов Маркотин согласился стать посредником между Раковским и французским премьер-министром Пуанкаре. За это ему было обещано предоставить УНК статус легальной организации, правда, при условии признания советской власти.

В своем стремлении услужить Антанте Раковский делал все для того, чтобы сорвать советско-германское сближение. Именно он прервал переговоры между НКИД РСФСР и МИД Германии тогда, когда они касались распространения действия Рапалльского договора на Украину и Закавказье. Делегация УССР, возглавляемая Раковским, потребовала у немцев выплатить Украине 400 миллионов марок за ущерб от оккупации. И это при том, что взаимные претензии по этому вопросу были однозначно сняты всеми сторонами при заключении Рапалльских соглашений.

В начале 20-х годов Раковский вел с Францией переговоры о том, чтобы французский капитал играл такую же роль, как и до 1917 года, то есть обладал многими командными позициями. Он официально предлагал восстановить деятельность крупнейшего французс-кого анонимного общества по добыче руды в Кривом Роге. Предсовнаркома Украины допускал самое широкое толкование понятия «концессия», считая, что все бывшие иностранные владельцы смогут снова управлять «своими» предприятиями. «На мази» уже была реализация проекта по созданию англо-украинского коммерческого банка. И апофеозом «красного самостийничанья» было постановление ЦК Компартии Украины, принятое в июне 1923 года. Согласно ему, иностранные компании могли открывать свои филиалы на Украине, только получив разрешение ее властей. Все коммерческие договора, заключенные в Москве, аннулировались.

Но тут терпению Кремля наступил конец, и через месяц решение ЦК КПУ было отменено. Окончательно же с сепаратистскими безобразиями Раковского покончил генсек Сталин, добившийся смещения «незалежного» троцкиста.

При этом сам Раковский вовсе не был украинцем по рождению и не придерживался идеологии украинского национализма. Вот показательная характеристика, данная ему Троцким: «Одна из наиболее интернациональных фигур в европейском движении… Раковский… активно участвовал в разные периоды внутренней жизни четырех социалистических партий — болгарской, русской, французской и румынской…» Раковский, вполне в духе троцкистского западничества, видел в сближении с Западом, прежде всего, возможность объединения с «самым передовым в мире» западным пролетариатом, без которого мировой революции не победить. И его мало волновало, что данное сближение откалывает от союза советских республик (во главе с РСФСР) важнейшую, во всех отношениях, республику, а следовательно, сильно ослабляет Советскую Россию. Россия для троцкистов всегда была не более чем вязанкой хвороста, которую надо кинуть в костер мировой революции.

Характерно, что свое радикальное западничество Раковский сочетал с не менее радикальным левачеством. Во время Гражданской войны он усиленно насаждал на Украине коммуны и совхозы (только в 1919 году им было организовано 1655 единиц совместных хозяйств), за что его сильно критиковал Ленин. В 1920 году, под предлогом борьбы с «кулацким бандитизмом», этот пламенный революционер направо и налево сыпал распоряжениями — брать заложников, уничтожать хутора и села, являющиеся «очагами» бандформирований. Именно Раковский «осчастливил» Украину созданием так называемых «комитетов незаможних селян», аналогом российских комбедов. Но если в РСФСР комбеды были фактические распущены уже осенью 1918 года, то в УССР они просуществовали, как орган власти, до 1925 года, а окончательно были отменены аж в 1933 году.

Красное западничество как феномен