1937: Не верьте лжи о «сталинских репрессиях»!

В то время Сталин любил повторять: «Ленин, Ленин, а что Ленин? Справлялись мы без Ленина столько времени, и дальше будем справляться!» А этим уже ясно указывалось на то, что марксизм-ленинизм не может считаться идеологической основой партии, а фигура Ленина, нигилиста и разрушителя, должна уступить место фигуре Сталина — творца, создателя новой, великой державы. Генералиссимус начинает кампанию по постепенной дискредитации Ленина. Так, в ответе на письмо профессора Е. Разина, специалиста по военной истории, Сталин заявил об отсутствии у Ленина компетенции в военных вопросах. Сказать такое о человеке, руководящем Россией в период Гражданской войны и интервенции, было равносильно тому, чтобы вообще поставить под сомнение его государственную компетенцию.

Одновременно наращивалась пропаганда русского национального патриотизма, бичевались «безродные космополиты», утверждался культ русских царей. В народе упорно ходил слух о том, что Сталин возродит монархию, а себя сделает новым царем. Вряд ли, конечно, он бы пошел на такой шаг, но показателен сам факт наличия подобных настроений. И, наконец, была полностью прекращена антирелигиозная пропаганда, и Русская православная церковь стремительно отвоевывала ранее сданные позиции.

Процесс перерастания социалистической революции в революцию национальную шел, но шел он по-сталински — медленно, осторожно, с уступками партократии, с использованием затяжных бюрократических маневров и дворцовых интриг. В результате Сталин упустил время — 5 марта он скончался, после чего партийные догматики свернули все сталинские начинания.

Сегодня очень популярна версия, согласно которой генералиссимус умер не своей смертью, ему помогли его же соратники — Берия, Хрущев, Маленков. В пользу этой версии существует множество фактов, одно перечисление которых заняло бы пространство большой журнальной статьи. Но для нас обстоятельства смерти вождя в данном случае не так уж и важны. Ушел ли Сталин из жизни сам или же его «ушли», в любом случае вывод может быть только один — все дело национальной революции держалось лишь на самом Сталине. У него не было общественно-политической поддержки. Точнее, ее оказывали — официально провозглашаемому курсу, но истинные цели, преследуемые Сталиным, оказались неизвестны даже его искренним сторонникам. Кто-то, безусловно, о них знал, но таких людей было немного. Об этом свидетельствует весь ход последующих событий. Дорвавшиеся до власти «зубры» из сталинского окружения свернули все реформы своего вождя и разоблачили его на XX съезде КПСС. Никто и не пикнул в защиту бывшего кумира — ни лидеры, ни рядовые делегаты. Им просто показали, что сталинизм с его культом личности и антикоммунистическими репрессиями имеет мало общего с марксизмом. Даже пресловутая «антипартийная группа» в 1957 году спорила с Хрущевым отнюдь не по вопросам реабилитации Сталина. О ней и речи не шло! Хрущева критиковали за волюнтаризм и принятие непродуманных решений. Позднее, используя те же самые обвинения, партийная олигархия сместит Хрущева с поста первого секретаря, опасаясь, как бы он не развалил все окончательно.

Тогда же партия прекратит критику Сталина и станет просто-напросто замалчивать сталинский период в истории. Отдельные попытки возвеличивания вождя будут предприниматься (в основном в кинофильмах и романистике), но, во-первых, это будут очень редкие попытки, а во-вторых, «сталинисты» будут исходить из мифа о Сталине-коммунисте, верном продолжателе дела Ленина. И никто не вознамерится продолжить дело настоящего сталинизма, который представлял собой попытку повернуть большевистскую революцию в национально-социалистическое русло. Многие враги Сталина из среды комдвижения (такие, как Троцкий) об этом знали и оповещали «мировую общественность», а его последователи так и продолжали наивно верить в марксизм вождя…

Будь в распоряжении Сталина собственная политическая сила, придерживающаяся его оригинальных воззрений на социалистическое строительство в СССР, и ход исторического развития пошел бы по-другому. В этом случае Сталин смог бы открыто провозгласить свою идейно-политическую платформу и покончить с коммунизмом в стране. Народ его бы поддержал, ведь авторитет у вождя, как уже говорилось выше, был наивеличайший. Но Сталин поостерегся использовать свою сверхпопулярность в целях открытой политической борьбы и перемудрил самого себя. Весьма возможно, что он пытался вызвать свое окружение на бунт. Подавив его, вождь провел бы еще одну большую чистку и создал бы совершенно новую партию. Если это так, то вождь повторил ошибку А. Керенского. Судя по воспоминаниям участников Временного правительства, премьер хотел дождаться начала большевистского восстания, чтобы получить законный повод к разгрому большевизма. Но выяснилось, что эффективнее действует тот, кто наносит удар первым.