1937: Не верьте лжи о «сталинских репрессиях»!

Постоянным обращением к теме врага «левые консерваторы» подчеркивали, что реформы несвоевременны потому, что в стране существует огромное количество врагов. Именно эта группа была крайне заинтересована в начале репрессий, которые бы похоронили политико-экономические преобразования, затеянные группой Сталина. Она желала инициировать вакханалию кровавых преследований с тем, чтобы потом свалить их на Сталина, бывшего во главе партии и страны.

Регионалы заставляли горбатиться рабочих и колхозников, но себя жалели, очевидно, берегли для последних и решающих боев за коммунизм. Во времена правления Хрущева, а потом и при Горбачеве вышло множество воспоминаний, в которых «соратники» репрессированных князьков непомерно воспевали собственных шефов. Они много говорили о трудоголизме своих патронов, намекая, что, дескать, вот, и наши были не хуже Сталина. Но бойкие создатели светлых образов советских великомучеников нет-нет да и проговариваются. Так, помощник Косиора В.Н. Косинов обмолвился, что обеденный перерыв его босса занимал два часа. Хороший был обеденный перерыв у товарища Косиора! Небось не такой, как у донецких шахтеров.

Помимо «себя любимых», князьки радели и о родственничках, часто двигая их в большую политику. А те наглели необычайно, требуя, чтобы перед ними все стелились. Но не все на это были согласны. Занятная история в данном плане произошла с женой Постышева. Она занимала видный пост секретаря парткома Украинской ассоциации марксистско-ленинских институтов. Партийная челядь, естественно, бегала перед ней на задних лапках. А вот простая женщина, рядовой коммунист П. Т. Николаенко осмелилась покритиковать всесильную жену всесильного босса. Расправа со стороны разгневанной супруги последовала незамедлительно — Николаенко исключили из партии. Причем само исключение произошло в январе 1936 года, но путем подчисток в документации холопы Постышева датировали его сентябрем 1935 года. Николаенко не успокоилась, пошла искать правду. И она таки нашла ее, Комитет партийного контроля восстановил «настырную» женщину в рядах ВКП(б). Однако региональным князькам все было нипочем, в Киеве просто отказались отдавать назад партбилет. Волынку тянули до 1937 года…

Региональные лидеры всячески раздували свой собственный культ личности, доводя его до сталинских размахов. Но Сталин был общенациональным вождем, и его культ соответствовал масштабам его же личности. А потуги князьков дотянуться до Сталина были смешны.

Смешно, да не до смеха. Именами региональных боссов назывались многие улицы и населенные пункты, предприятия и радиостанции. Повсеместно красовались их бюсты и портреты, им посвящались обильные здравицы и хвалебные стихотворения.

Сталин пытался объяснить князькам всю абсурдность их поведения, причем старался сделать это достаточно тактично. Любопытный диалог состоялся у него по этому поводу с Варейкисом. В 1935 году, в кулуарах ноябрьского пленума ЦК вождь подошел к нему и спросил: «Вы часто бываете в магазинах города и области, товарищ Варейкис? Сколько стоит ваш бюст?» Варейкис ответил, что не знает. Тогда Сталин задал такой вопрос: «А бюст Сталина — ходкий товар в магазинах Воронежа?» Варейкис ответил, что его покупают охотно. Сталин: «Охотно? Не многовато ли два бюста на одну семью? Не отражаются ли наши бюсты на бюджетах рабочих, колхозников?»

Варейкис намек понял и приказал свои бюсты из продажи изъять. Но все остальные атрибуты своего «величия» оставил. Другие не сделали и этого. А жаль, может быть, более скромное поведение уберегло бы их от многих неверных поступков. Вот характерный эпизод. Ответственный работник ЦК Компартии Узбекистана В. С. Хоромская рассказывает сыну Икрамова о поведении отца после вынужденной отставки в 1937 году: «Мы расходились подавленными… В коридоре я увидела его (Икрамова. — А. Е.) и пошла за ним. На стуле в приемной стояла уборщица тетя Дуня и протирала тряпкой портрет твоего отца. Отец сказал ей: «Снимайте портрет, тетя Дуня. К черту его надо выбросить». Золотые слова! Нет чтобы сказать их чуть пораньше! Но ведь так хочется власти и почета. Так хочется побыть Сталиным, даже если ему и в подметки не годишься…