1937: Не верьте лжи о «сталинских репрессиях»!

Прежде всего, бросается в глаза тот факт, что мятежники не предприняли никаких активных боевых действий. Историк В. Шамбаров отмечает с некоторым недоумением: «Полк ВЧК под командованием Попова восстал довольно странно. К нему присоединилась часть полка им. Первого марта, силы составляли 1800 штыков, 80 сабель, 4 броневика и 8 орудий. У большевиков в Москве было 720 штыков, 4 броневика и 12 орудий. Но, вместо того чтобы атаковать и одержать победу, пользуясь внезапностью и почти троекратным перевесом, полк пассивно «бунтовал» в казармах. Все действия свелись к захвату небольшими группами здания ВЧК и телеграфа, откуда по всей стране разослали обращение, объявляющее левых эсеров правящей партией. Но никаких призывов свергать большевиков на местах или прийти на помощь восставшим — только лишь не принимать распоряжений за подписью Ленина и Троцкого» («Белогвардейщина»).

Левые эсеры действительно призвали к восстанию, но — не против большевиков, а против «германского империализма». Этот призыв был разослан ими по разным регионам в телеграммах.

В постановлении ЦК партии левых социалистов-революционеров, в котором принято решение о терактах против «представителей германского империализма», можно прочитать выражение лояльности большевикам как таковым: «Мы рассматриваем свои действия как борьбу против настоящей политики Совета народных комиссаров и ни в коем случае как борьбу против большевиков».

Так что же, никакого мятежа не было? Собственно говоря, многие историки так и рассуждают. По их словам, выходит, что «мятеж» был провокацией большевиков, которые хотели найти повод для установления однопартийной системы. Между тем такие выводы неверны. Они, по сути дела, игнорируют несомненный факт того, что именно ЦК левых эсеров принял решение о теракте в отношении немцев.

Вручая награду М. Петерсу, командиру латышских стрелков, которые и подавили мятеж, Троцкий сделал одну существенную оговорку. Он заметил, что Петерс сорвал некую важную политическую комбинацию. Какую же? И кто был в числе комбинаторов?

И тут нужно вспомнить о левых коммунистах (Держинском, Бухарине и др.), которые потерпели поражение в борьбе с Лениным и его «брестской политикой». Но смирились ли они с ним? Ведь от политических взглядов так просто и быстро не отказываются.

Факты показывают, что особого смирения не было. В Москве, ставшей столицей РСФСР, сторонники революционной войны противостояли Ленину отчаянно. «…Московский областной комитет партии был цитаделью левых коммунистов, — пишет А. Рабинович. — Вплоть до его роспуска в мае 1918 г. в автономном московском областном правительстве преобладали левые коммунисты и левые эсеры, которые оказывали твердое сопротивление правительству Ленина, порой успешно. В течение этого периода левые эсеры и левые коммунисты в Москве работали вместе, с тем чтобы подорвать Брестский мир, который Ленин еще считал коренным условием для выживания советской власти» («Самосожжение левых эсеров»).

Впрочем, союз группировок существовал не только в Москве. Историк В. Леонтьев пишет: «Ставропольские левые эсеры и левые коммунисты в ночь с 11 на 12 мая создали Временный революционный комитет, который взял под арест председателя губернского СНК (он же — комиссар внутренних дел), военкома и двух других комиссаров-большевиков» (цит. по кн. Миронов С. Гражданская война в России.).