1962. Хрущев. Кеннеди. Кастро. Как мир чуть не погиб

Однако солидарность с Вашингтоном была отнюдь не автоматической. Во время Корейской войны лишь Колумбия направила в Восточную Азию небольшой контингент. И многие латиноамериканские политики были возмущены, когда план Маршалла был предложен европейцам, а не южным соседям.

Континент становился заметным и в мировой экономике, хотя по большей части как источник сырья и продовольствия для Соединенных Штатов и поле деятельности транснациональных корпораций. В 1960 г. на долю США приходился 81 % иностранных инвестиций в латиноамериканские страны, Британии – 13 %. Бизнес-империя Рокфеллеров контролировала производство сахара и производство никеля на Кубе; Морганы – финансы, электроэнергетику, связь, производство сигар на той же Кубе, энергетику, телефонную сеть, медные рудники в Чили; Меллоны – чилийские железорудные месторождения и т. д. «Юнайтед фрут компани» владела миллионами акров лучших сельхозугодий на Кубе, в Гватемале, Гондурасе, Коста-Рике, Панаме, Эквадоре, Колумбии, Гаити, Никарагуа, Доминикане и Ямайке. Крупными акционерами «Юнайтед фрут» выступали и высшие руководители США, включая обоих братьев Даллесов – государственного секретаря и директора ЦРУ.

«Неудивительно, что любая попытка латиноамериканских государств поставить под свой контроль природные ресурсы и тем самым ограничить доходы иностранного капитала и нейтрализовать сотрудничавшие с ним местные политические силы приводила к общенациональным конфликтам, революциям и переворотам, в которых внешний фактор часто играл решающую роль»[221], – пишет латиноамериканист Евгений Александрович Ларин.

Когда в Гватемале к власти на выборах пришел леворадикальный политик полковник Хакобо Арбенс и был принят закон, по которому «Юнайтед фрут» потеряла 1,4 млн. акров земли, перешедших 138 тысячам крестьянских семей, США приравняли этот акт к объявлению войны. Правительство Арбенса было объявлено коммунистическим и представляющим угрозу континентальной безопасности. «В 1954 году мы раскрыли тайные транспорты оружия из Чехословакии в Гватемалу, – утверждал Аллен Даллес. – При этом суда были буквально набиты до отказа. Это был сигнал, и достаточно острый, что Советы оказывают массированную военную помощь коммунистическому режиму в латиноамериканской стране, расположенной недалеко от наших южных границ»[222]. В соседних Гондурасе и Никарагуа американцы организовали «армию освобождения» во главе с К. Кастильо Армасом, которая вторглась на территорию Гватемалы. Арбенс и его сторонники были вынуждены покинуть страну.

Национально-реформистские режимы, делавшие упор на внутреннее и суверенное развитие своих стран и покушавшиеся на собственность американских корпораций, тоже вызывали раздражение в Вашингтоне. Вскоре произошел переворот в Гондурасе, в затем и в Бразилии, где военные свергли правительство Варгаса. По схожему сценарию потерял власть в Аргентине в 1955 году Перон.

Но в целом для администрации Эйзенхауэра отношения со странами к югу от границ США не были основным приоритетом. Его биограф Стивен Амброз писал: «После 1954 года, когда ЦРУ поддержало свержение правительства Арбенса в Гватемале, Соединенные Штаты в большей или меньшей степени игнорировали Латинскую Америку, поскольку Эйзенхауэр и Даллес концентрировали свое внимание на Европе, Среднем Востоке и Азии. Администрация и в особенности ее эксперт по делам Латинской Америки Милтон Эйзенхауэр призывали к оказанию большей экономической помощи региону, но получить фонды на эти цели от Конгресса… было трудно»[223].

А в это время поддерживаемые США диктаторские режимы трещали под натиском левых сил. Пали проамериканские диктаторские режимы Одриа в Перу в 1956 году, Рохаса Панильи в Колумбии в 1957 году, Переса Хименеса в Венесуэле в 1958-м.

Отношение к США и американцам в Латинской Америке было довольно скверным. Как напишет один известный американский журналист, «они ненавидели нас, потому что платили за займы, полученные от нас; потому что частные инвесторы из США делали их зависимыми от нас, выводили баснословные прибыли и нечестно конкурировали с их компаниями; потому что их бедные вырастали в ненависти к своим богатым, а поскольку США были богаты, то ненавидели и нас; потому что мы требовали реформ, которые были ненавистны богатым, и они испытывали к нам те же чувства»[224].

Настала пора и для Кубы, где американцы чувствовали себя почти как дома при диктаторе Фульхенсио Батисте. Куба была страной одной экспортной культуры – сахара. Она производила 5,5 млн тонн сахара, 40 % производства принадлежало американцам.

28 предприятий сахарной отрасли владели 153 тысячами кабальерий земли (1 кабальерия равняется 13,4 га), или 22,5 % всех обрабатываемых площадей на острове. Еще 10,7 % – 73 тысячи кабальерий – приходилось на сорок скотопромышленников. Всего же 68 компаний и физических лиц владели 10 % всей территории Кубы и 53 % земель, годных для обработки. Остальные земли не использовались. Крупнейшие латифундисты и головные офисы их компаний находились в Нью-Йорке.