2062: время машин

Выходит, что в 2062 году мы просто загрузим наш мозг в облако и продолжим виртуальное существование? Учитывая преимущества цифрового субстрата, homo digitalis будут полностью цифровыми? Или останутся наполовину физическими, наполовину цифровыми? Ответы на эти вопросы зависят от природы сознания. Если оно представляет собой биологический феномен, то, загрузив себя в облако, мы потеряем нечто важное. Наш субститут может быть похож на нас. Он будет знать то же, что и мы. Он будет говорить то, что мы обычно говорим. Но он не будет нами. С другой стороны, если ИИ станут сознательными, то, вероятно, цифровая версия нас сможет унаследовать сознание, близкое к нашему естественному. Все, однако, не так просто.

К счастью, технические ограничения могут спасти нас от этической дилеммы. Возможно, сделать цифровую копию нашего биологического разума просто-напросто невыполнимая или непрактичная задача. Человеческий мозг с его миллиардами нейронов и триллионами синапсов – самая сложная система из известных нам в этой Вселенной. Кроме того, ее создание может оказаться возможным, но деструктивным. Мы сумеем прочитать содержимое мозга, но в результате будет уничтожен оригинал. В таком случае нам удастся создать искусственную копию, но мы потеряем естественный мозг. Это избавит нас от некоторых сложных этических и моральных вопросов, связанных с нашей идентичностью.

Виртуальная жизнь

Мой прогноз состоит в том, что мы сохраним нашу биологическую оболочку, но приобретем цифровых помощников для выполнения определенных задач. Мы также обретем аватары, которые будут действовать и говорить как мы, но только в цифровом мире. К 2062 году мы окажемся полностью погружены в виртуальный мир, который будет практически невозможно отличить от реального. Наши тела продолжат жить в физическом мире, однако мозг будет думать, что он находится в цифровом.

Эти виртуальные миры будут крайне привлекательными. Все смогут быть богатыми и знаменитыми. Все смогут быть красивыми и умными. Все смогут стать успешными. Всё станет возможно.

Реальный мир будет производить намного менее приятное впечатление. Неудивительно, что многие из нас окажутся зависимыми от подобного побега из реальности, проводя все свое время в виртуальной среде. Подобные тренды намечаются уже сейчас. В течение 2000-х американские мужчины в возрасте от двадцати одного года до тридцати лет, не имеющие высшего образования, проводят на работе на 20 % меньше времени. Вместе с тем многие все больше посвящают его видеоиграм. Значимый процент предпочитает игры встречам с друзьями, спорту или другим хобби. Эта группа составляет 40 % от всего играющего населения от двадцати одного года до пятидесяти пяти лет и 10 % всего населения в этом возрастном диапазоне. Для этой группы виртуальный мир все больше становится способом уйти от реальности.

Проблема виртуального мира заключается в том, что непременно найдутся люди, для которых он станет возможностью вести себя так, как не принято в мире реальном. Общество должно будет решить, необходимо ли делать незаконным в цифровом мире то, что незаконно в аналоговом. Другой возможный вариант – предусмотреть своеобразный «предохранительный клапан». Принять это решение будет непросто, а потому, полагаю, этот вопрос станет предметом ожесточенных дискуссий.

Конец биологии

Другой путь победить смерть – преодолеть наши биологические ограничения. Искусственный интеллект поможет больше узнать о том, как работает наше тело, как остановить или даже обратить вспять старение. Вероятно, мы просто найдем способ вылечить все поражающие нас болезни, включая ту, от которой умирает большинство в западном мире: старость.

Почему мы живем всего шестьдесят-семьдесят лет, а не шестьсот-семьсот? Если бы нам удалось достичь подобной цифры, имело бы смысл останавливаться? В первые лет тридцать жизни человеческое тело очень неплохо умеет восстанавливаться. Может быть, нам удастся заставить его продолжать? Вместе с современными технологиями генетического модифицирования (такими, как CRISPR)[50] ИИ может помочь нам достичь бессмертия.

Подобные изменения в человеческой жизни неизбежно потребуют реформирования общества. Если это «бессмертие» будет доступно только богатым, разрыв между бессмертными богачами и смертными бедняками усилится. Уже сейчас обеспеченные люди живут дольше, но подобное явление вызовет гораздо больший раскол в обществе.

С другой стороны, если бессмертие станет доступно всем, нам придется пересмотреть сами принципы существования нашей социальной структуры. Придется ли нам разрешить добровольную эвтаназию, для того чтобы могли появляться на свет новые поколения? Потребуется ли ограничить деторождение и, возможно, организовать лотерею, которая будет давать право рожать детей, чтобы они заняли место тех, кто случайно или намеренно погиб? Как именно нам нужно будет пересмотреть концепт детства, работы и пенсии, если жизнь будет длиться сотни или тысячи лет?