2062: время машин

Некоторые утверждают, что борьба за нашу цифровую частную жизнь уже проиграна. Мы уже бесповоротно уступили слишком много нашей личной информации Facebook, Google, Amazon и другим. Однако вскоре мы уступим и нашу аналоговую приватность. Проблема заключается в том, что мы подключаемся к умным часам, фитнес-мониторам и другим устройствам, которые отслеживают нашу аналоговую жизнь. Мы раскрываем наше географическое положение, ритм сердцебиения и давление, а скоро к ним прибавится еще множество других жизненно важных данных.

Польза очевидна. Приложение машинного обучения DeepHeart для Apple Watch может помочь обнаружить фибрилляцию предсердий, гипертонию и апноэ во сне. Оно может даже использовать данные о вашем сердцебиении, чтобы спрогнозировать начало диабета с точностью в восемьдесят пять процентов. Это все – часть надежд на то, что ИИ поможет сделать нас более здоровыми. Однако есть и определенные риски. Что если ваша страховая компания будет увеличивать цену выплат всякий раз, когда вы будете пропускать спортзал? Или если ваш работодатель уволит вас за то, что вы слишком медленно работаете? Или если рекламодатель будет показывать вам рекламу, от которой ваше сердце будет чаще биться?

Наши цифровые оболочки помогают нам врать. Мы можем притворяться кем-то другим. Мы можем общаться анонимно. Однако гораздо сложнее врать о себе в аналоговом мире. Мы не можем напрямую контролировать наше сердцебиение или расширение зрачков. Представьте, что могла бы сделать политическая партия, если бы у нее был доступ к данным о нашем сердцебиении? А мы отдаем подобную аналоговую информацию частным компаниям.

Например, когда мы регистрируемся для того, чтобы пользоваться устройством FitBit, оно собирает множество аналоговых данных о нас на своих серверах: количество шагов, которое мы сделали за сегодня, пройденная дистанция, сожженные калории, текущие вес, сердцебиение и геолокация, а также точки доступа Wi-Fi, номера вышек связи, компьютеры, которые мы используем, и сайты, на которые мы заходим. FitBit может много о нас рассказать, основываясь на этих данных.

В качестве второго примера можно вспомнить, что, когда вы отправляете свою слюну в AncestryDNA для теста ДНК на происхождение, вы соглашаетесь с тем, что передаете «бесплатную, действующую по всему миру лицензию на обработку, анализ, распространение и передачу вашей генетической информации в целях предоставления вам продуктов и услуг, проведения исследований и разработки Ancestry, улучшения работы пользователей Ancestry и изготовление и предоставление персонализированных продуктов и услуг». А если AncestryDNA вдруг используют вашу ДНК, чтобы разработать лекарство от редкого генетического заболевания, от которого вы страдаете, по закону она может заставить вас платить за это лекарство. Условия компании гласят, что «вы не можете иметь никаких прав на научные или коммерческие результаты, которые могут быть получены при использовании вашей генетической информации».

Вообще-то, раньше было хуже. До огласки в СМИ AncestryDNA бессрочной бесплатной лицензии. Как только компания забирала ваши данные, получить их назад не было никакой возможности. Сейчас вы хотя бы можете потребовать удалить эти данные и перестать их использовать.

В отличие от медицинских данных, собранных врачами и больницами, аналоговые данные, собранные FitBit или AncestrDNA, не защищены никакой врачебной тайной. Компании вроде FitBit или AncestryDNA могут делать с ней все, что захотят. FitBit может узнать, занимается ли человек сексом, и попытаться продать ему виагру[92]. AncestryDNA может определить, есть ли у вас риск Альцгеймера, и продать ваши данные ближайшему дому для ухода за больными и пожилыми людьми.

Не человеческие глаза

Один из аргументов в пользу того, чтобы позволить технологиям продолжать действовать в подобном ключе, – эти данные смотрят не человеческими глазами. До 2017 года серверы Google читали входящие письма пользователей, чтобы предлагать персонализированную рекламу. Разумеется, ваши письма читал не человек, а алгоритм. Тем не менее это не очень приятное чувство. Эрик Шмидт, исполнительный директор Google, сказал: «Политика Google заключается в том, чтобы подойти к этой неприятной линии и не пересечь ее»[93]. Однако недавнее решение компании перестать читать электронные письма пользователей намекает на то, что, возможно, они поняли, что перешли эту черту[94].