Богдан – подросток. Как и всякий подросток, он учится в школе, гоняет с приятелями на велосипеде и даже иногда ходит на рыбалку. Конечно, у Богдана есть мама и папа. А еще – две младшие сестры, погодки Тоня и Таня. Тоня серьезная и вдумчивая, Таня шумная и шаловливая. В общем - обычная семья.

А еще родители Богдана ходят в Храм Божий. И детей, конечно же, берут с собой. Сколько Богдан себя помнит, жизнь его семьи тесно связана с Церковью, с православным христианством. Утренние и вечерние молитвы, исповедь и Святое Причастие – все это хорошо знакомо и Богдану, и Тане, и Тоне.

Конечно, в семье чтят православные праздники – и двунадесятые, и великие, и дни памяти святых… И у Богдана, и у его сестер возникает множество вопросов. В честь какого события Священной Истории установлен тот или иной праздник? Что мы приобретаем, когда празднуем его? И так далее…

Папа с мамой стараются отвечать так, чтобы их любимым чадам было понятно. А иной раз об одном и том же празднике происходит несколько бесед – и такое бывает.

Мы подслушали некоторые их разговоры, и передаем их вам.

28 августа. Успение Пресвятой Богородицы.

Однажды за ужином Таня спросила папу:

- Пап, а вот мы читаем вечерние молитвы. Там есть такие слова… Сейчас, дай вспомню… «Господи, даждь мне ми слезы, и память смертную, и…» - Таня замялась.

- И умиление, - подсказала мама.

- Да! – согласилась Таня. – Я по поводу «памяти смертной» хотела спросить. Разве это хорошо - постоянно помнить о том, что ты когда-нибудь умрешь? От этого ведь жуть взять может!

Папа усмехнулся.

- Жуть может взять человека неверующего, не ожидающего от смерти ничего хорошего, - сказал он.- Для такого человека смерть – это переход в абсолютное небытие, аннигиляция. Как в фильме «Терминатор 2» - помнишь? Робот, которого играет Шварценеггер, спускается в раскаленный металл, процессор, заменяющий роботу мозга, расплавляется, и робот перестает существовать. Но для самого робота перестает существовать не только он – исчезает весь мир, и то, что раньше было красочным и интересным становится вечной пустотой погасшего экрана. Если представлять себе смерть так, то, конечно - жуть. Человек ведь был сотворен для бытия, для жизни, и для него непереносимо и ужасно – взять и перестать быть

. Но мы-то, христиане, знаем, что Господь уже победил смерть и воскрес, и мы, если будем Ему верны, сможем пойти Его путем; сможем, наконец, встретить Его – Сотворившего Нас, Умершего ради Нас, Победившего смерть и Воскресшего! Разве такая встреча – это плохо?! Нет, конечно. Именно поэтому апостол Павел и пишет: «Для меня жизнь – Христос и смерть – приобретение… Имею желание разрешиться и быть со Христом» (Флп. 1, 21-23). Собственно, такая смерть, о которой говорит апостол Павел, смерть со стойкой надеждой на благое воскресение, имеет у православных специальное название – «успение».

- Пап, мам, я все равно ничего не понимаю! – сказала Таня.

- И я не понимаю, - поддержал сестру Богдан. – Когда мы просим у Бога дать нам память смертную, то просим того, чтобы помнить об успении?

- Это помогает нам меньше грешить, - сказала мама. - «Во всех делах твоих помни о конце твоем, и вовек не согрешишь» (Сир. 7, 39).