280 дней вокруг света: история одной мечты. Том 1

Но мы приехали сюда не наслаждаться богатой жизнью. Наш пункт назначения находился на восточной стороне закрытой бухты — порта Эркюль, прямо по соседству с площадью Казино. Шестиэтажное здание, выстроенное знаменитым архитектором Норманом Фостером из стекла и стали, внешне напоминало небольшой лайнер — это резиденция Yacht Club de Monaco. Именно здесь в ближайшие часы мне предстояло пережить необычное событие — вступление в ряды клуба путешественников The Explorers Club. Членов клуба всего около полутора тысяч, и я вот-вот должен был оказаться в их рядах. Более того — стать первым украинцем, которого приняли в YCM. Стоит ли упоминать, что душа моя расправила крылья и, подобно китайскому дрону, парила над солнечной бухтой?

Мы подъехали к стеклянному входу. Здесь наше авто тут же перехватил парковщик в изящной фирменной ливрее. Пройдя внутрь, миновали цепочку магазинов Rolex, Brooks Brothers и прочих атрибутов богатой жизни и проследовали в Atrium — просторное помещение на второй «палубе». Приветливая хостес со стерильно-вежливой улыбкой доложила по телефону о нашем прибытии и предложила подождать на пятом этаже, в баре Riva Aquarama.

Святая святых клуба «Де Монако»! Бар посвящен знаменитому судостроителю Карлу Риве, чьи лодки из дерева считаются лучшими в мире по сей день. Интерьер внутри под стать — стекло и благородное дерево соединились в идеальный тандем. Я с волнением и трепетом осмотрел помещение, но не спешил подсаживаться к бару. Обошел комнату по периметру, любовно осматривая миниатюрные модели лодок Ривы. Надо же! Настоящее сокровище!

Адам, не в силах сдержать восхищение обстановкой, громко присвистнул. Сразу несколько голов повернулось в нашу сторону. Вова шикнул и вроде бы даже немного покраснел. Бармен понимающе заулыбался, его взгляд говорил, что нам не мешало бы выпить. Я воздержался.

Ждать пришлось недолго, однако не обошлось без ложки дегтя. Генеральный секретарь YCM Бернард де Алессандри поднялся, чтобы лично сообщить мне невеселую новость.

— Мы очень сожалеем, мсье Сурин, — проговорил он с ударением на последний слог и с характéрным грассирующим «р», — но мы не можем прямо сейчас принять вас в члены клуба. Нужно, чтобы приказ завизировал лично принц Монако. Это займет некоторое время… небольшое время… кгм-кгм… Скажем, два месяца.

Сам мсье де Алессандри при этом улыбался такой лучезарной улыбкой, словно два месяца — это пятнадцать минут. А у меня тут кругосветка в разгаре, блин! Именно это я ему и сообщил. Разумеется, намного более сдержанно. Тоже пытаясь грассировать с «р» его фамилии.

На нас со стороны посматривали многочисленные гости и члены клуба, впрочем, без зазнайства. Даже в сердце Монако, в средоточии немыслимого пафоса, здесь я чувствовал себя своим «в доску» — просто путешественником. Меня ждало еще более тридцати стран и пять континентов, должны же они уважить и пойти навстречу! Тем более что сами предложили членство, как только узнали, что я намерен осуществить кругосветку не как придется, а по всем канонам Британского Королевского географического общества. Тем не менее заветный документ таял буквально на глазах с каждым новым «сожалением» мсье.

Чертовски обидно проделать такой солидный крюк из Генуи (на минуточку — четыреста километров туда и обратно) и уехать ни с чем. Ожидание церемонии, которую я уже успел во всех красках представить за время дороги сюда, оборвалось во мне и провалилось куда-то вниз. Остались только недоумение и досада. В этот момент я твердо решил ехать дальше, несмотря ни на что. Кругосветка — важнее любого титула, любой грамоты и любого членства. Даже если это членство самого почетного и элитного клуба в мире. Иначе какой же из меня путешественник, черт подери?

Последнюю мысль я высказал вслух мсье де Алессандри и неожиданно обнаружил перемену в его настроении. Лицо генерального секретаря YCM вытянулось и приобрело обескураженное выражение. Я с удивлением понял: он со мной согласен!

— Прошу вас, мсье Сурин, подождите еще немного. Не уезжайте, — закивал де Алессандри и быстро удалился в сторону своего кабинета.

Я остался стоять посреди Riva Aquarama в растерянности и надежде.

Адам и Вова, снимавшие наш разговор с разных ракурсов, сравнивали кадры со своих камер и вполголоса дискутировали, иногда сбиваясь на зловещий шепот.

— Так что, едем или ждем? — спросил Вова, видя мое замешательство.

Могли ли один заядлый путешественник и один понимающий управитель клуба обойти бюрократию, если требовалось разрешение самого принца Монако?

— Ждем, — решил я. И добавил, заметив нетерпение и непонимание в глазах своих спутников: — Иногда надо просто верить.

Примерно через минут сорок Бернард де Алессандри вошел в бар с той же непроницаемой лучезарной улыбкой. Я уже приготовился вновь получить от ворот поворот, но в уголках его черных глаз собрались лукавые морщинки, от которых в душе потеплело. Не скрывая радости, генеральный секретарь крепко пожал мне руку и сказал: