280 дней вокруг света: история одной мечты. Том 1

— Вовчик бы обзавидовался! — почтительно цокнул языком, умасливая Адама. Знал, что ему это замечание придется по душе. Оператор разве что не раскраснелся от удовольствия. А может, и раскраснелся, но на смуглой коже не было видно.

— Ладно, давай назад. А то еще сопрут, стервятники, — он забрал объектив и опасливо покосился на торговцев.

Солнце, так «допекавшее» амбассадоров «Гуччи», постепенно шло на убыль. Гулять становилось все комфортнее, и мы, не жалея ног, ходили по узким улочкам Барселоны, исследуя каждый закуток. Когда силы иссякли, зашли в ресторан каталонской кухни — один из самых известных в этой части города. Уже сидя за столом и истекая слюной, мы вдумчиво изучали меню, как вдруг раздался истошный вопль Адама.

— Во-от сволочи! — неприлично громко воскликнул он, возводя руки к небу. Пожилая пара за соседним столиком недоумевающе обернулась. — Мой объектив!

— Что объектив? — переспросил я, внутренне понимая, что сейчас скажет оператор.

— Сперли мой новый объектив! — Адам лихорадочно переворачивал вверх дном содержимое рюкзака, но даже с моего места было видно, что коробки там нет. — Ну я им… Я отправляюсь в полицию!

Он с громким скрежетом отодвинул стул и решительно встал из-за стола, но мне удалось поймать его за рукав.

— Адам, нам утром отплывать в Штаты. В центре куча туристов, камер нет. Поверь, в другой раз я бы сам пошел с тобой в отделение и разбирался, но тут без шансов, сам видишь.

— Сволочи! — настойчиво повторил Адам еще громче.

— Сволочи, — искренне согласился я.

— Ну пойдем хотя бы походим там, где мы были. Может, случайно обронил, а кто-то нашел, — в его голосе слышалась надежда, граничащая с отчаянием.

— Или вор предложит вернуть за выкуп, — кивнул я. Такой вариант развития событий представлялся более вероятным.

Ребята остались ужинать, а мы с Адамом побрели по сегодняшним «местам боевой славы», придав себе максимально ищущий и заинтересованный вид. Но вор не объявился. Мы обошли все улицы, которыми добирались до ресторана, или, по крайней мере, те, которые запомнили. Ничего. Объектив был безнадежно и бесповоротно поглощен преступными джунглями Барселоны. Я почувствовал вину, что практически заставил Адама засветить объектив перед торговцами. Может, там он и «ушел».

Вернувшись ни с чем, остаток вечера Адам провел больше с бутылкой вина, чем с нами. Да и вообще все как-то разделились по парам: я с Марусей, Володя с Никой. Макс и Наташа попеременно примыкали то к одним, то к другим. Разговор получался рваным. Над нами словно навис призрак потерянного объектива.

Следующее утро тоже выдалось тревожным. Четвертое ноября, пожалуй, стало одним из самых грустных дней кругосветки. Потому что в этот день мы с Марусей впервые по-настоящему прощались. Три недели назад в Киеве все воспринималось как-то весело, легко, как будто время пролетит быстро. Мы тысячу раз обсуждали кругосветку, но никто из нас, по сути, не представлял, что такое длительная разлука. И сейчас, казалось, к ней только-только начало приходить осознание, насколько масштабную авантюру я затеял. И какое огромное количество выдержки и терпения потребуется на этом пути каждому из нас.

Маруся молча смотрела, как я собираю вещи. Она мужественно прятала невысказанную тоску во взгляде, старалась держаться молодцом. Даже не знаю, что бы я делал, если бы она тогда расплакалась.

Прощание на берегу прошло как в тумане. Даже Адам не решился нас снимать. Мы с Марусей стояли на причале перед гигантским лайнером Norwegian Epic, слепившись, как пельмени в кастрюле. Так прощаться можно только в юности, когда разлучаешься с девочкой на летние каникулы. Или когда тебе уже под сорок и ты нашел любовь всей своей жизни.

Округу огласил громогласный гудок этого чудовища — металлической многоэтажной посудины, на которой за следующие пару недель мы пересечем Атлантический океан, чтобы сойти в другой точке земного шара. Причем мы не с моей любимой девушкой, как подобает такому глубоко романтическому путешествию, а с изрядно озабоченным голландцем турецкого происхождения. Минутой позже я смотрел на удаляющийся берег, на машущую рукой Марусю и думал, что отдал бы все, лишь бы она и дальше была рядом со мной, рука об руку. И сейчас, и всегда.

* * *