А. П. Чехов в воспоминаниях современников

Можно считать, что Чехов был болен в течение не десяти, а двадца­ти лет. В письме брату, Ал. П. Чехову, от 2 апреля 1897 г. Чехов писал, что у него с 1884 г., почти каждую весну, бывали кровохарканья. В «истории болезни», записанной наблюдавшим Чехова в клинике доктором М. Н. Масловым, читаем: «В 1884 г. в I — примесь крови в мокроте — дня три. В III — повторилось. — С того — каждую весну в течение нескольких дней. Последний раз началось 21 марта 1897 г.» (сведения взяты из дис­сертации Н. Кабанова — Летопись, с. 14). В июле 1894 г. А. С. Суворин, встречавшийся с Чеховым в Москве, писал своей близкой знакомой, пи­сательнице С. И. Смирновой-Сазоновой, о том, что Чехов «едва ли здоров». На вопрос Суворина, почему он не покажется доктору, Чехов ответил: «Все равно мне осталось жить пять — десять лет, стану ли я советоваться или нет» (ИРЛИ).

М ГОРЬКИЙ А. П. ЧЕХОВ

(Стр. 439)

Впервые — «Нижегородский сборник», Знание. СПб., 1905. До­полнения со слов: «Пятый день повышена температура» — в журнале «Беседа». Берлин, 1923, № 2, и отрывок из воспоминаний, озаглавленных «Люди наедине сами с собой» — в книге: Горький М. Заметки из дневника. Воспоминания. Берлин, 1924. Печатается по тексту: Чехов в восп., с. 493. Последний очерк по тексту: Горький, т. 15, с. 281.

М. Горький (наст. фамилия — Пешков) Алексей Максимович (1868—1936), писатель. Воспоминания его о Чехове написаны в 1904 году.

В конце октября 1898 года, еще до знакомства с Чеховым Горький послал ему в Ялту свои первые книги: «Очерки и рассказы», т. 1 и 2, и первое письмо. С этого времени началась их переписка, опубликованная в книге: «М. Горький и А. Чехов. Переписка. Статьи. Высказывания». М., 1951. Личное знакомство произошло в Ялте, куда Горький приехал 19 мар­та 1899 года. 22 марта он писал жене, Е. П. Пешковой, в Нижний Новго­род: «Чехов человек на редкость. Добрый, мягкий, вдумчивый <...> Говорить с ним в высокой степени приятно, и давно уже я не говорил с таким удовольствием, с каким говорю с ним» (Горький, т. 28, с. 69).

¹ Домик в деревне Кучук-Кой на южном берегу Крыма Чехов при­обрел в конце 1898 г., когда еще не была построена его дача в Ялте (впо­следствии дом был отдан И. П. Чехову. Чехова М. П. Из далекого про­шлого. М., Гослитиздат, 1960, с. 230). В Кучук-Кое Чехов с Горьким были 5 апреля 1899 г. Там Чехов познакомил Горького с местным учителем. Об этой поездке Горький вспоминает в статье «О женщине» (1930), но в ней ошибочно указан год поездки — 1901 (Горький, т. 25, с. 162).

В записной книжке Горького имеется аналогичная запись:

«А. П. Чехов.

Дамы «разворачивались» пред ним, изгибались, показывая все свои округлости, делали масляные глазки, прискорбно спрашивали:

А. П., отчего вы так грустно пишете о любви?

Покашливая, пощипывая бородку, он отвечал неожиданными вопро­сами:

Вы бывали в Миргороде?

Это — где?

В Полтавской губернии. Помните Гоголя «Миргород»?

Ах, значит, это не выдумал Гоголь?

Гоголь никогда ничего не выдумывал.

А... а «Вий»?

Но не касаясь «Вия», А. П. пресерьезно рассказывал, что Миргород знаменит своей лужей во всем мире и что смотреть на нее приезжают люди из всех государств Европы.

У них, в Европе, нет городов с такими лужами на площади...» (Архив А. М. Горького, кн. VI. М., 1957, с. 212).

Вероятно, имеется в виду В. С. Миролюбов.

В своей статье о книге Чехова «Пестрые рассказы» (1886) Скаби­чевский писал, что Чехов «тратит свой талант на пустяки и пишет первое, что ему придет в голову, не раздумывая долго над содержанием своих рассказов». «Книга Чехова, — писал далее Скабичевский, — как ни весело ее читать, представляет собой весьма печальное и трагическое зрелище самоубийства молодого таланта, который изводит себя медленной смертью газетного царства». Скабичевский писал далее о судьбе «газетных писате­лей», которым «приходится в полном забвении умирать где-нибудь под забором» (Северный вестник, 1886, № 6).

Подобные высказывания Чехова содержатся в его письме к доктору И. И. Орлову от 22 февраля 1899 г.

Горький писал Е. П. Пешковой 11 или 12 июля 1904 г.: «Антон Павлович, которого коробило все пошлое и вульгарное, был привезен в вагоне «для перевозки свежих устриц» и похоронен рядом с могилой вдовы казака Ольги Кукареткиной. Это — мелочи, дружище, да, но когда я вспоминаю вагон и Кукареткину — у меня сжимается сердце, и я готов выть, реветь, драться от негодования, от злобы. Ему — все равно, хоть в корзине для грязного белья вези его тело, но нам, русскому обществу, я не могу простить вагона «для устриц». В этом вагоне — именно та по­шлость русской жизни, та некультурность ее, которая всегда так возмуща­ла покойного» (Горький, т. 28, с. 310).

Горький ехал из Петербурга в Москву на похороны Чехова в том же поезде, к которому был прицеплен вагон с гробом писателя. Он говорит, вероятно, об очень немногочисленной публике, которая встречала гроб