«А» упало, «Б» пропало… Занимательная история опечаток.

Статья о великом князе Александре Михайловиче. Написал ее уважаемый автор, специалист в области авиации, а я прикладываю к ней свою редакторскую руку. Впрочем, между мной и автором есть еще одна инстанция, весьма и весьма значимая: машбюро. Хорошие тогда были машинистки, весьма профессиональные и в работе тщательные, но, как и у всех людей, ошибки у них случались. Надо было только об этом не забывать, вычитывать машинописный вариант повнимательнее.

А я вот запамятовал. Статья вышла в газете «Вечерний Петербург», и в ней черным по белому было написано: Александр Михайлович – сын великого князя Михаила Николаевича, прусского наместника на Кавказе. Прусского!

Вот уж деталь так деталь. А каково изящество! Всего одна буква меняет биографию в корне. От скандала спасло одно: у обоих великих князей не было яростных сторонников, готовых вступиться за «попранную честь». Так, пара вежливых звонков, ироническая реплика от автора (который ни в чем не был виноват) – и все. Вот если бы такой же ляпсус случился с фигурой более значимой для наших читателей – не миновать бы шумного разбирательства…

Впрочем, почему не миновать? Случались в питерских газетах того же времени и более существенные опечатки, и никаких особых последствий это не влекло. Все‑таки пора особых строгостей миновала, работы за промахи не лишались, как это случалось прежде.

А если вдуматься, то и вправду – что за беда эти опечатки?

Ну напечатала питерская газета, что редакция ее находится в состоянии «повышенной говности». Так ведь против правды это заявление ничуть не грешило! (Да и вообще опечатка эта нередкая – еще в 1912 году в отчете Всероссийского съезда библиотекарей было напечатано: «подговительные работы».)

Или вот извинение из упомянутой выше «Вечерки»: «Редакция «Вечерки» приносит свои извинения болельщикам питерского мини–футбольного клуба высшей лиги «Политех». В наш вчерашний текст „«Политех» больше не аутсайдер. В отличие от «Единства»«вкралась досадная опечатка. Клуб занимает в турнирной таблице чемпионата России не 1–е место, как сообщалось, а 11–е».

Первое, одиннадцатое – кроме болельщиков, мало кто эту оплошность заметил. А перед болельщиками извинились, все чин чином.

Или все‑таки опечатки – это беда?

Допустимы опечатки или нет? Простительны ли? Кто знает, есть ли на эти вопросы однозначные ответы.

Разве что к Карелу Чапеку можно прислушаться для начала: «Опечатки бывают даже полезны тем, что веселят читателя».

А еще можно прислушаться к величайшему из наших писателей – Александру Сергеевичу Пушкину.

КАК В «ОНЕГИНЕ» ПОЯВИЛАСЬ НЕПРИСТУПНАЯ БАШНЯ

На днях пришлю вам прозу – да Христа ради, не обижайте моих сирот–стишонков опечатками.

Александр Сергеевич Пушкин – письмо Михаилу Погодину

Пушкин и опечатки – слова, на первый взгляд, несопоставимые. Пушкин безупречен, совершенен, блистателен, и трудно предположить, что в его сочинениях, как в бриллиантах чистой воды, могут обнаружиться трещинки или иные дефекты.

Но одно дело гениальная пушкинская мысль, а другое – воплощение этой мысли на бумаге. Сам Александр Сергеевич, бывало, не поспевал за собой – вот и выводила его рука имя «Квалдио» вместо «Клавдио», фамилию «Гудунов» вместо «Годунов», слово «замылл» вместо «замыслил».

А потом за дело брались типографии – и тут уже разгул опечаток было не остановить! Пушкин ощутил это на себе с первых шагов на ниве изящной словесности. Всем, наверное, известен знаменитый пушкинский псевдоним «Александр Нкшп» – поставленные в обратном порядке согласные буквы его фамилии. Под этой подписью Пушкин публиковал первые свои стихи. Но вот одно из лицейских стихотворений – «Батюшкову» – было подписано в печати иначе: «Александр Икшп». Опечатка!

После этого Пушкин сталкивался с опечатками постоянно, и хроника столкновений может занять десятки страниц. Не миновали опечаток «Борис Годунов» и «История пугачевского бунта»; коснулась общая участь многих пушкинских стихов, в том числе «Бородинской годовщины» (и Пушкин специально писал дочери фельдмаршала Кутузова, прося исправить опечатку в ее экземпляре).

А в «Путешествии в Арзрум» опечатка случилась необычная – двойная. Поэт рассказывал там о городе Тифлисе и его грузинском имени, и при первой публикации фраза прозвучала так: «Самое его название (Тбимикалар) значит Жаркий город». Вот этот‑то «Тбимикалар» и был плодом двойной опечатки. Дело в том, что Тифлис звался иначе: Тбилис–калак. Однако Пушкин выписывал название из книги некоего Гюльденштедта, где опечатка превратила город в Тбилис–калар. Выписал поэт все точно, но надо же было такому случиться: вторая опечатка снова изменила имя города – теперь уже до неузнаваемости!