Адам Смит «О богатстве народов»

Тот разнос, которому Смит подверг британских империалистов, мог быть задан любому, кто намеревается достичь неслыханных благ за счет создания империи. И не имеет значения, каково это ожидаемое благо: приземленное — материальное процветание, или благородная и возвышенная цель — демократия. Не стоит думать, что полный набор имперских атрибутов гарантирует империи успех, тем более что атрибуты эти — мятежные колонии, неспокойные и нестабильные зависимые государства, и границы, едва удерживаемые взяточничеством или силой. «Они могут, вероятно, — писал Смит, — рассматриваться как дополнение, как своего рода роскошные и броские аксессуары империи».

Адам Смит считал ошибки британской имперской политики такими серьезными и такими опасными для людей, что даже сделал пылкое осуждение этой политики заключительным пассажем «Богатства народов»:

«Больше века назад правители Великобритании… поразили воображение мировой общественности тем, что завладели великой империей на западном берегу Атлантики. Но правда в том, что эта империя и по сей день существует только в воображении. Она была, и до сих пор остается не империей, а проектом империи, не золотой шахтой, но проектом золотой шахты… Без сомнения, именно сейчас то самое время, когда наши правители должны либо осуществить эту золотую мечту, грезы о которой доставляют им и всему народу такое удовольствие, либо должны пробудиться от нее и попытаться пробудить народ. Если проект не может быть осуществлен, необходимо от него отказаться… Великобритания должна освободить себя от затрат на защиту этих территорий во время войны и на поддержку во время мира и постараться примирить свои замыслы с реальными обстоятельствами жизни».

Глава 11. «БОГАТСТВО НАРОДОВ», КНИГА 5 «О ГОСУДАРСТВЕННОМ БЮДЖЕТЕ» АДАМ СМИТ И ТОПИ БЮРОКРАТИИ

И все же Адам Смит был человеком — и ничто человеческое было ему не чуждо. В книге 5 «Богатства народов» это особенно заметно. Действительно, ну кто способен удержаться и не дать пару-тройку житейских советов? Когда Смит давал советы в качестве «независимого философа», они были очень хороши, в том числе и для конкретных дел, как, например, его проницательнейшие предсказания и рекомендации по поводу такой важнейшей политической проблемы, как отношения с Америкой. Но в книге 5 он решил обратить свой гений к более приземленным политическим вопросам, и… поддался искушению прокатиться с ветерком вниз с вершины Олимпа.

Смит был способен на гораздо большее, чем вязнуть в бюрократической трясине социальной политики. В «Теории нравственных чувств» он, как уже было сказано, всячески предупреждал против мыслителей, «которые сводят свои доктрины к системам искусственных определений, разделений и подразделений». Смит называл это «возможно, одним из самых эффективных средств уничтожения всякого здравого смысла, который только может быть в любой этической или метафизической доктрине».

Смит рискнул показаться тем самым «человеком, который думает, что он мудр и умен», как Джеймс Карвилл или Энтони Гидденс. Уже в книге 4, касаясь противостояния испанских и британских колоний, Смит совершил главную ошибку политического советника, ту же ошибку, которую он увидел и осудил в учении физиократов: «Характер каждого народа формируется характером их правительства». К середине книги 5 Смит уже разглагольствовал, как уставший от жизни резидент Вашингтона после полного ежеминутных, высочайшей важности политических решений рабочего дня:

«Ибо, хотя организация и увещевание народа — всегда самые легкие и самые безопасные инструменты правления, как подавление и насилие — всегда самые худшие и самые опасные, все-таки, похоже, человеку свойственна какая-то природная дерзость — и он почти всегда пренебрегает хорошим инструментом, кроме тех случаев, когда не может или не решается воспользоваться плохим».

Приземленными политическими вопросами смитовского времени были — как ни печально это обнаружить — в точности те же, что и наши сегодняшние: закон и порядок, негодяи у политической кормушки, недостатки системы образования, религия в политике, путаница в налогообложении, растущий национальный долг и бешеные затраты на оборону. Два с четвертью века неразрешимости этих проблем, похоже, показывают определенную степень их… неразрешимости.

Если бы мы смирились с этой неразрешимостью, то современные СМИ не наводняли бы бесчисленные и вездесущие политические консультанты, комментаторы и эксперты. «Нью-Йорк тайме» могли бы оставлять гораздо больше места для рекламы нижнего белья. И воскресную телевизионную болтовню всяких партийных работников можно было бы к превеликому удовольствию зрителей заменить на повторный показ какого-нибудь сериала, например «Умерь свой пыл». А если бы нам потребовалось мнение о насущных и гнетущих общественных вопросах, мы могли бы просто прочесть книгу 5 «Богатства» и обнаружить там готовые коктейли рассуждений Смита по всем вопросам, смешанных в любых пропорциях.

«О затратах на правосудие»