Адмирал Ямамото. Путь самурая, разгромившего Пёрл-Харбор. 1921-1943 гг.

Если в офисе атташе не возникало каких-то особых дел, то после обеда чиновники обычно играли в гольф. Помощник быстро просмотрел газеты, не найдя ничего особо интересного или стоящего, чтобы сообщить в Токио. Вышел из офиса, наскоро поел, а когда вернулся, застал совершенно другую атмосферу. Прибыли работники посольства и начали дешифровку вводного сообщения; в нем говорилось: окончательное сообщение будет вручено около 13.00 7 декабря по вашингтонскому времени, или в 3.00 8 декабря по токийскому времени. Вводное сообщение содержало только одну фразу от министра иностранных дел Того для посла Номуры: «Едва ли мне необходимо Вас просить принять все возможные меры предосторожности для сохранения секретности при подготовке этого меморандума; ни при каких обстоятельствах не используйте машинистку или что-либо подобное».

К сожалению, однако, почти никто из руководства посольства не умел печатать. Личный секретарь Окумура оказался одним из немногих, кто умел, но далеко не профессионально. Пока он работал, возле его стола стоял над душой коллега, – но, сколько ни дави на Окумуру, он только сделает больше ошибок или, еще того хуже, пропустит строчки. Наконец перевод последней части длинной кодированной телеграммы завершен – время уже приблизилось к назначенному часу дня.

Государственному секретарю Халлу позвонили по телефону с просьбой перенести встречу на 13.45, поскольку документ еще не готов. Все же вот она, чистовая копия, – Номура с Кюрюсю помчались на максимальной скорости, но прибыли в госдепартамент уже в пять минут второго. Их заставили ждать встречи с Халлом до 14.20. Секретарь Халл взглянул на большие часы в своем кабинете, вслух произнес время и, не пригласив двух посланцев сесть в кресла, начал читать меморандум, который они ему только что вручили. Вскоре у него стали трястись руки, и, закончив читать последнюю страницу, дрожащим от подавляемого волнения голосом он заявил, что за пятьдесят лет службы обществу еще «никогда не видел документа, столь наполненного бесстыдной ложью и искажениями».

Не сказав ни слова, Номура и Кюрюсю обменялись с Халлом холодными рукопожатиями и покинули госдепартамент. Пятьюдесятью пятью минутами ранее началась японская атака на Пёрл-Харбор.

9

Трудно поверить, что реакция Халла, описанная и в дипломатических мемуарах Кюрюсю, и в биографии Номуры, наигранная. Тем не менее позднее стало очевидно, что Халл в то время уже знал целиком содержание конечного извещения, которое ему доставили японские посланники. Еще со времен «Черной камеры» Америка имела долгую и характерную традицию в расшифровке кодов других стран. Конечно, японские коды были не столь совершенны, как во времена Вашингтонской конференции в начале 20-х годов. Более того, министерство иностранных дел, подозревая, что используемые им коды известны другой стороне, решило, поскольку отношения с Соединенными Штатами становились все более напряженными, установить новую кодировальную машину, известную под названием «тип 97 индзики», в японских посольствах в ведущих странах и в самом министерстве иностранных дел.

Здесь использовался более совершенный код, чем прежние механические или такие, как морской «ро»-код и «ха»-код. На флоте использовали машину, называвшуюся «тип 97 хобун индзики», а код был известен как «морской дзи», в то время как министерство иностранных дел применяло машину «тип 97 обун индзики». Первая использовала японскую систему слогов катакана, а вторая – латинский алфавит.

Вначале составлялся закодированный текст с использованием двухтомной кодовой книги, составленной в алфавитном порядке, – такое слово, как «Япония», превращалось, скажем, в «KXLL». Затем он пропускался через машину, откуда в соответствии с характером расположения электрических вилок автоматически выходил в виде совершенно случайных, дважды закодированных цепочек латинских букв. Сама машина занимала места примерно столько же, сколько стоящие рядом два старомодных «ундервуда».

Машина сконструирована так, что, попробуй кто-нибудь силой вскрыть ее и заглянуть внутрь – электрические вилки тут же выскочили бы из гнезд и рассеялись. В обычных кодах, если в оригинальном тексте пять раз используется, например, слово «Япония», те же буквы «KXLL» в кодированном тексте появятся тоже пять раз. Такой тип повторения (если оставить все как есть) неизбежно позволит дешифровать код. А в сообщении, закодированном машиной «тип 97 индзики», возможность подобного повторения – один случай примерно на двести миллионов.

Среди экспертов того времени общепринято, что этот тип кода невозможно расшифровать (сейчас, конечно, другое дело, при использовании современных компьютеров), но американские криптологи все же его раскололи.