Адмирал Ямамото. Путь самурая, разгромившего Пёрл-Харбор. 1921-1943 гг.

Так на следующий день Умерью и Ямамото, в форме, впервые отобедали вместе. Еще несколько непримечательных встреч – и однажды они оказались на вечернем сеансе в кинотеатре «Империал». И там Ямамото сжал руку Чийоко в своей, и она не скрыла, что не хочет расставаться с ним, и предложила поехать в дом гейш, где ее ожидали. Когда приехали, попросила его подождать, пока обслужит своих клиентов, и ушла в другую комнату.

Дочь владельца Накамура-йя звали Фурукава Тосико. Приведя в порядок свою прическу, она заглянула в одну из комнат и увидела мужчину с короткой щетиной волос, сидящего в одиночестве. Сразу догадалась, что это адмирал Ямамото, – видела фотографию в газетах. В этот вечер Ямамото впервые по-настоящему сблизился с Чийоко и подружился с двумя другими гейшами, подругами Фурукавы Тосико и Чийоко, которых звали Кикутаро и Кикуйя.

Однако Ямамото, человек военный, денег имел в кармане мало, а репутация значила много, и, очевидно, даже после этого он настаивал, что станет обращаться с Чийоко как с «младшей сестрой». В конце концов именно Чийоко объявила, что устала быть его младшей сестрой, и в старомодной манере попросила разрешения «положить свои волосы на его ладони». Это привело к появлению в его письме фраз «сестра моя и возлюбленная» и «волнение, вызванное быстрым развитием наших отношений».

Это произошло перед самой его поездкой в Лондон. С тех пор их отношения уже не могли рассматриваться как простой флирт, и, когда Ямамото поднялся на борт «Хи-мару» (она приехала в Йокогаму проводить его), – «кровь кипела в моих венах», так он написал.

4

Не новичок в нежном искусстве наслаждения в квартале гейш Симбаси, он истинно пользовался популярностью у женщин, живших здесь. Свидетельство очевидца: «Вокруг было много моряков, но нас всех затмил Ямамото-сан». До сих пор он, однако, никогда не имел связи с какой-нибудь конкретной женщиной из этих мест.

Как говорит Нива Мичи, которая под именем Косуга одной из первых познакомилась с ним, поначалу он создавал впечатление человека недоступного и замкнутого, но, когда позволял себе расслабиться, превращался в кого-то вроде клоуна – «озорного дьявола», по описанию Йонаи, с черточками «большого ребенка».

Он мог остановить такси прямо перед зданием морского министерства и объявить водителю, что едет в Гинзу, при этом показывая одну руку в перчатке. Водитель принимал этот жест за согласие заплатить 50 сен – весьма щедро по тем временам. Но, выходя из машины, вручал лишь 30 сен. Если водитель начинал возмущаться, он показывал левую, теперь без перчатки, руку, с тремя оставшимися пальцами, и объяснял:

– Не глупи – смотри!

Такие проделки случались, натурально, если он был не в форме.

Другой случай: он вместе с Хори в квартале гейш; Хори страшно перепугался – гейша, с которой он проводил время, сообщила, что ее отец работает в Морской академии. Опасаясь за свою репутацию, друзья секретно расспросили нужных людей; оказалось, что этот отец отвечает в Морской академии за уборку туалетов. Ямамото обожал рассказывать подобные истории.

Сам Ямамото не очень любил официальные вечеринки с гейшами, большие или маленькие, – предпочитал играть в карты в маленькой комнате на выходе из дома гейш, с чашкой вареного лосося чазуке (приготовленного с рисом и политого горячим чаем). Однажды – он был тогда капитаном – Косуга попросила его прийти и «попробовать чазуке в доме гейш». Он приехал, и с тех пор он и Хори всегда заезжали к Косуге отведать чазуке и отдать дань сиесте.

Очень часто в его носках обнаруживались дыры; хотя он очень внимателен к своей внешности, его длинные трусы не всегда были нужной свежести. Женщины штопали ему носки и стирали нижнее белье, а он, приходя в следующий раз, забирал его выглаженное. Вероятно, все это стимулировало материнские инстинкты его подруг.

5

Следующий пассаж взят из письма, которое Ямамото написал Чийоко в сентябре 1935 года:

«Прошлой ночью я видел сон, хотя не имею понятия, откуда он взялся. Мне снилось, будто мы едем с тобой по берегу в Ницце, на юге Франции. И подумал, как здорово, если б это произошло наяву».

Конечно, Ницца недалеко от Монте-Карло. И сон, и письмо ясно показывают, какие у него мысли в то время. Уходить в отставку или нет? Если уйти, то, может, поехать, скажем, в Монако? Его мозг часто взвешивал эти варианты, и в такие моменты единственное утешение – семейные картины там, в Нагаоке, и любовь Каваи Чийоко.

Дни, проведенные Ямамото в Нагаоке, посвящались таким безобидным развлечениям, как обозревание цветущей сакуры со стороны реки, посещение праздника гробницы Хакусан и так далее. Однажды на обратном пути в Токио он случайно вышел из вагона у источника Минаками, где встретился с Хори Тейкичи, Каваи Чийоко и Фурукавой Тосико. Это та самая компания, в которой он позволял себе расслабиться, забавляясь как школьник и играя в маджонг или цветочные карты в отеле до утра.