Адмиральская дочка. Часть 2. ХАОС

Вдруг плотно стрелы не сойдутся в ходе?

САШОК

Возможно да, но выход есть опять.

ГАЙЯ

Какой?

САШОК

Законы центробежной силы

Прибавят к радиусу метров пять.

И можно будет перепрыгнуть. Или,

В том случае, если погони нет,

Груз под стрелой замайновать пониже,

И не спеша, с паллета на паллет,

К другому крану перейти по крыше.

ОТЕЦ МАРКУСА

Где добровольцы на такой десант

Рискованный?

ГАЙЯ

Это моя работа.

В отсутствии других путей отхода

Сойдет и карусель, как вариант.

Для нас, освобождение капрала,

Только один единственный, как шанс,

Собрать легионеров под начало

В дееспособный боевой альянс.

В противном случае нет и надежды

Восстановить порядок и закон,

Поставить в стойла Черный легион

И звезды адмиральские с одежды

Их главаря двуличного сорвать.

Нам кроме жизни нечего терять.

АВТОР

В их лицах пауза, но на минуту,

Как будь-то в подтвержденье ее слов.

ОТЕЦ МАРКУСА

Во всех дворах по твоему маршруту

Расставлю для поддержки стариков,

Если у вас начнут гореть, вдруг, пятки,

Мы с черной сотней поиграем в прятки.

Навяжем не игрушечный гейм-бой,

Вам для побега дав момент–другой.

Бог даст. Надеюсь, сложится затея.

АВТОР 1

Отец, от предвкушенья молодея

И телом и душой, взглянул на мать,

Во взгляде прочитав ее:-

МАТЬ МАРКУСА

(Опять).

АВТОР 2

Как было всякий раз перед походом.

Иже, обвенчанные раз с Морфлотом,

Только тайком от мужа плачь и стон,

Так водится у офицерских жен.

АВТОР 1

Ночь миллиона звезд и метеоров,

Объятий, под предлогом для тепла,

И плеск, за переливом разговоров

Качнувшегося на воде весла,

И млечный путь, разбившийся на крохи,

Вокруг луны, родившейся на свет,

И шепот слов, оборванных на вдохе,

И поцелуй на поцелуй в ответ.

АВТОР 2

Как вкус вина, или как запах хлеба,

Внутри разомкнутых друг другу губ.

И брачная постель с вуалью неба

Теплее сотен одеял и шуб.

Свободное падение с обрыва

В пар от воды, которая кипит.

И только стон, приглушенный стыдливо

Как сторож, за реальностью и бдит,

Накрыв ладонью рот.

ГАЙЯ

Да, что ты, тише.

Услышать могут.

АВТОР 1

Озеро, как гладь.

Камера медленно уходит вспять,

Лишь на секунду показав поближе

Возлюбленных наедине вдвоем.

АВТОР 2

Резиновая лодка надувная.

Внутри нее, на дне, Маркус и Гайя,

И в утреннем тумане водоем.

АВТОР 1

В деревне же не разошлись по хатам,

Хотя уже за озером восход.

По кругу, перемешивая с матом,

За анекдотом травят анекдот.

САШОК

Вопрос. Дед, государство это я?

ДЕД

-Ответ, Сашок. Нет, ты дерьмо в подметке,

Застрявшее у батюшки царя,

Пахучее, аж до самой Чукотки.

САШОК

-Таких как мы, Дед, до Чукотки тьма?

ДЕД

-Под каблуком господ единороссов

Одна шестая суши из дерьма.

Но только вот элита из отбросов,

Чем больше топчет нас, тем больше вонь.

Таков закон реакции опоры.

Да и запрячь дерьмо нельзя, не конь,

По гениталии увязнут шпоры.

САШОК

– Дед, мне ответь на каверзный вопрос,

Кто настоящий киприот России?

ДЕД

– О, это шишки еще те, большие,

Придумавшие денежный отсос

Из русских перештопанных карманов

В архипелаг из островков-буянов,

Где правят белки, Лебедь и Салтан.

От лишних глаз убрав большие деньги,

Чтобы спокойней спал дурак-Иван

В своей, всеми забытой деревеньке,

Под песенки, да из красивых фраз.

Там, деньги штабелюя, пачка к пачке,

Киприотизм сильней в них всякий раз,

Как кто-нибудь коснется их заначки

Мизинчиком, из тамошних ребят.

Вот и сейчас, плюются и вопят,

И больше всех их, Саша, кто бранится?

ОТЕЦ МАРКУСА

– Да ладно, Дед, не будем тыкать в лица.

САШОК

-Дед, что притих, как меньшевик в засаде?

ДЕД

-Сенат дебилов плюс дебил в Сенате,

Его назвать, и в матерном нет слов.

Смертью ребенка торговать готов

Во имя депутатов-акробатов,

Которых вытряхнули из штанов

Магницким списком заповедных Штатов.

Воистину, Сашок, как Майя бдит,

На них не жалко и метеорит!

САШОК

-Дед, галлы подослали Обеликса

И пузырек магического микса,

С ним вместе, в Кремль, Кесарю в презент.

Дед, комиксы читает президент?

ДЕД

-Сашок, он сочиняет их, и в Думу

Шлет сопродюсеру, и иже куму,

Материализовывать в закон.

В подспорье им магическое зелье.

А Обеликсу паспорт, рад и он

Подарком опьяненный. Жаль с похмелья

Когда проснется, будет крик да стон,

Последний поминая миллион.

Обуют бестолкового пришельца.

ОТЕЦ МАРКУСА

Да черт с ним, Дед, отрежь-ка, лучше зельца,

Пора позавтракать, нам скоро в бой.

ДЕД

Иван, я тоже в теме. Я с тобой.

АВТОР 1

Горда ли черной славою своей

Лубянка подземельных этажей.

Не только Бог, здесь Черт от шока замер.

Суровый вид дверей тюремных камер,

Вонь выдоха табачного из ртов,

C затяжкой от последнего окурка,

Навечно въевшаяся в штукатурку.

И узники, их кровь в телах клопов,

От их имен, нет и упоминаний

Нигде, даже в молебнах покаяний

Их судей, конвоиров, палачей.

АВТОР 2

Нет. Выцарапанные есть в бетоне

Пара имен, при помощи ногтей,

Наверно, стертых до костей ладони,

В одной из камер нижнего кольца.

Никто не тронул их в бетонной тверди.

«Андреи, Мария. Любим до конца.

Будем любить друг друга после смерти».

Кто знает, кто всё это написал?

АВТОР 1

А ныне в этой камере Капрал.

Все это время не лежал без дела,

Тибетской йогой, разминая тело,

Ударами по стенам кулаки

И философствованием мозги.

Суровый тренинг с венами до дрожи,

До звона барабанных перепон,

В поту еще сильней блестит на коже

Штрих код «Одиннадцатый Легион»,