Адмиралы и корсары Екатерины Великой

Но Ушаков занят писанием рапортов. Он по каким-то неведомым причинам не высылает даже на разведку быстроходные крейсерские суда, а полагается исключительно на сухопутных наблюдателей. Конечно, если бы басурманы вошли в Южную бухту и пальбу там учинили, то тогда наш славный флотоводец показал бы им, «где раки зимуют»!

Летом 1789 г. Севастопольская эскадра получила новое пополнение в виде двух 46-пушечных фрегатов «Петр Апостол» и «Иоанн Богослов». Они были построены на верфи Рогожские Хутора на Дону. Строить там суда большего размера не позволяла глубина. За недостатком кораблей Потемкин еще в 1788 г. приказал именовать 46-пушечные фрегаты кораблями или линейными фрегатами, чтобы ставить в бою их в одну линию с кораблями.

Несмотря на потерю Очакова, турки с весны 1789 г. по-прежнему блокировали Лиман. 21 августа 1789 г. Потемкин жаловался Екатерине II: «Флот турецкий так стоит, что нашим, естли бы итить, то должно на самой ближней дистанции всю проходить их линию между их судов и подводной банкой. Но риску столь большого не зделаю, а буду искать иных средств»[151].

В начале сентября 1789 г. Потемкин приказал провести операцию по деблокированию Лимана, содействуя наступлению сухопутных войск на Гаджибей. Адмирал Войнович, державший флаг на 80-пушечном корабле «Иосиф II», стоявшем в Лимане, 10 сентября отправил ордер Ушакову с приказом выйти в море.

21 сентября Севастопольская эскадра вышла из Главной базы, дошла вдоль крымского берега до мыса Тарханкут, а оттуда пошла к Очакову.

22 сентября в 13 часов с русских кораблей увидели берег Тендры, а еще через 3 часа было замечено десять турецких судов. Еще через полтора часа Ушаков насчитал их 32. Ушаков приказал палить из пушек, чтобы русские наблюдатели на Тендре заметили его и сообщили Войновичу.

Ни турки, ни Ушаков сближаться не пожелали. Ночью Ушаков повел свою эскадру в открытое море. В 7 часов утра 23 сентября Ушаков увидел одиннадцать турецких судов, идущих параллельным курсом. Обе эскадры в тот момент находились в 52 милях к югу от Гаджибея. Ушакову удалось оторваться от турецких судов и направиться к Тарханкуту. Несмотря на противный ветер, Севастопольская эскадра утром 27 сентября прибыла в Севастополь.

На обратном пути от ушаковской эскадры из-за свежего ветра отделилось крейсерское судно «Полоцк» и дошло ближе к крымскому берегу. И тут командир «Полоцка» капитан-лейтенант Карандин увидел лиманскую эскадру Войновича, стоявшую на якоре на рейде Евпатории. В ее составе были корабли «Иосиф II», «Мария Магдалина»[152], «Леонтий Мученик» (турецкий приз, взят 8 июня 1788 г. в Лимане), а также 50-пушечный фрегат «Александр Невский», числившийся кораблем. Их сопровождали тринадцать корсарских судов.

Как позже выяснилось, эскадра Войновича вышла 22 сентября из Лимана и без боя дошла до Евпатории. 29 сентября наконец-то лиманская эскадра вошла в Севастополь. Наконец-то произошло соединение обоих эскадр, которому два года препятствовали турки. Между тем 14 сентября генерал-майор де Рибас силами сухопутных войск и гребных судов взял небольшую турецкую крепость Гаджибей, на месте которой позже была основана Одесса.

Что произошло в северо-западной части Черного моря с 22 по 27 сентября 1789 г. – ни Потемкин, ни Войнович с Ушаковым особенно не распространялись. Помалкивают об этом уже 200 лет и наши военно-морские историки. Очевидно лишь одно: три эскадры – Ушакова, Войновича и турецкая – играли в жмурки, не желая видеть друг друга.

Екатерина-матушка обычно старалась щадить самолюбие своих полководцев и флотоводцев, но 18 октября 1789 г. в письме к Потемкину ехидно заметила: «Мне кажется, что и твой Войнович не очень на море идет вперед…»

В 1789 г. решающие события происходили на сухопутном фронте. 21 июля А. В. Суворов вместе с австрийскими войсками разбил тридцатитысячную турецкую армию при Фокшанах. В тот же день Н. В. Репнин разбил турок на реке Сальче, а Г. А. Потемкин овладел Кишиневом и затем 30 сентября – Аккерманом (современный Белгород-Днестровский). 3 ноября были взяты Бендеры. Страх и ужас, наведенные Суворовым на турок, позволили австрийскому фельдмаршалу Лаудону изгнать турок из Банната и в конце сентября овладеть Белградом. Принц Кобургский занял Валахию и вступил в Бухарест.

Узнав о поражении своих войск, султан Селим III впал в ярость и заявил, что «был бы счастлив, ежели б умер два года назад, ибо не нашелся бы в столь плачевном состоянии». «В серале султан велел отворить все кладовые, где хранилось серебро и золото, состоящее в посуде, конских уборах, в подарках от чужеземных дворов и пр., собранное прежними султанами от многих лет, и отослал все на монетный двор». Современники утверждают, что найдено не более 4 тысяч ок серебра (около 700 пудов). Поскольку примеру султана никто добровольно не последовал, то Селим III издал указ, повелевавший всем зажиточным туркам приносить свое серебро на монетный двор и довольствоваться платой 10 пар за драхм.