Адвокат революции

— У него опять новое увлечение появилось, — сообщил с удовольствием Щеголев. — Представь себе только, задумал наш Анатолий Васильевич русский язык перевести на латиницу! Даже комиссию специальную образовал при Народном комиссариате просвещения для перехода народов и национальных меньшинств РСФСР на единый интернациональный алфавит на латинской основе.

— Фантазер… — снисходительно покачал головой Владимир Анатольевич. — Мы в последний раз виделись с ним год назад, на похоронах Малиновского.

По возвращении из ссылки Жданов возобновил свою деятельность не только в адвокатуре, но и во Всероссийском обществе политкаторжан и ссыльнопоселенцев, получив членский билет с номером 972. Это давало бывшему заключенному возможность время от времени встречать старых друзей и знакомых, которые при Советской власти заняли очень высокое положение.

Впрочем, далеко не все из тех, кто оказался когда-то одновременно с ним в Вологде, дожили до наступившего лета. Например, Виктор Кудрявый, старший приятель и покровитель Владимира Анатольевича, скончался от оспы еще в девятнадцатом. Александр Богданов-Малиновский, создатель первого в мире Института переливания крови, трагически погиб, производя на себе медицинские опыты. Организатор массового террора против большевиков Борис Савинков был арестован чекистами и умер на Лубянке при загадочных обстоятельствах четыре года назад.

— Осторожнее! — придержал Щеголев спутника, и они оба посторонились к обочине, пропуская телегу с какими-то ящиками. — Между прочим, Анатолий Васильевич Луначарский напечатал весьма приятную рецензию на мою пьесу «Заговор императрицы».

— Ну, вот тут как раз нечему удивляться!

Павел Щеголев не совсем уловил интонацию, с которой это было произнесено. Но на всякий случай решил не развивать дальше тему, касавшуюся его совместного творчества с «красным графом» Алексеем Толстым.

Тем более этого не стоило делать после скандала, связанного с публикацией дневников некой Анны Александровны Вырубовой, фрейлины последней императрицы. «Дневник Вырубовой», призванный окончательно дискредитировать царские двор и семейство, был напечатан в журнале «Минувшие дни» к десятой годовщине Октября. Когда об этой публикации стало известно в эмигрантских кругах, сама Вырубова, находившаяся за рубежом, сразу выступила с опровержением в мировых средствах массовой информации. И это было бы еще полбеды — значительно хуже оказалось то, что виднейший советский историк, влиятельный коммунист Михаил Николаевич Покровский для чего-то добился признания текста фальшивкой с последующим принятием специального постановления ЦК ВКП(б).

А еще через некоторое время, благодаря невоздержанности Толстого на язык, по Москве поползли неприятные слухи о том, что к созданию грязной фальшивки приложил руку не кто иной, как сам «красный граф» — вместе с большевиком, архивистом и литератором Щеголевым. В пользу этого предположения некоторых критиков говорили использование в публикации уникальнейшего фактического материала, профессиональные навыки авторов и умение стилистически безупречно подражать первоисточникам…

В таком свете Павел Елисеевич Щеголев как нельзя лучше подходил на роль предполагаемого соавтора «Дневников» — у него была репутация крупнейшего эксперта по последним годам Российской империи, он входил в состав Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства по расследованию преступлений царского режима, имел доступ к секретным архивам Охранного отделения, полиции и Министерства внутренних дел.

Справедливости ради, впрочем, следует отметить, что сам Павел Елисеевич очень тщательно относился к отбору использованного в «Дневниках» фактического материала. Он искренне полагал, что опубликованный текст необходимо рассматривать как вполне достоверную историческую работу, написанную двумя авторами в форме литературной мистификации, под общим псевдонимом.

…За разговорами, незаметно и неторопливо, приятели подошли к людной площади перед станцией.

— Подожди-ка минуточку. — Жданов остановился перед специальной доской с козырьком, на которой уже был наклеен сегодняшний выпуск газеты. — Ах ты, черт, я, наверное, снова оставил их на веранде!

— Очки дома забыл?

— Ну конечно! Который раз уже.

— Хочешь, попробуй мои.

— Да нет, наверное, не надо. — Владимир Анатольевич наклонился поближе к неровным столбцам типографского шрифта: — Ну вот… Опасность «правого уклона» и позиция товарища Бухарина… Трудящиеся Нижегородского края единодушно поддерживают провозглашенный партией отказ от нэпа… Крепнет и ширится социалистическое соревнование — почин рабочих трубного цеха завода «Красный Выборжец»… Троцкий, выдворенный за пределы СССР, нашел пристанище на островах у побережья Турции… После победы на однопартийных парламентских выборах в Италии фашисты начали репрессии против своих политических противников… Очередная вооруженная провокация китайских милитаристов на КВЖД…

— Что-нибудь новенькое?

— Нет, особенного ничего. Как обычно, — покачал головой Жданов, и приятели продолжили свой путь через площадь.