Афера на выборах

Власть, которую нельзя бросить, представляет сбой тяжелую проблему наследства — кому и как ее можно передать. Очевидно, что не любому. И этот процесс обя-зательно должен быть подконтролен власти нынешней. Поскольку если президент действительно был бы избран согласно народному волеизъявлению, то приняв полномочия, новая власть возложила бы ответственность за все происшедшее со страной на власть предыдущую, и была бы совершенно права. И тем обрела бы народное признание. То самое народное признание, которое Кремль уже давно ищет, но так и не может найти, начиная с 1992 года, с раздела Советского Союза.

Поэтому, конечно, наследник должен быть управляемым. И даже это, в конце концов, не дает никаких гарантий. В свое время сам Путин четыре года сохранял ельцинского премьера Касьянова, и очевидно, что это было одной из гарантий передачи власти самому Путину. Тем не менее перед президентскими выборами 2004 года он предпочел отправить его в отставку из явного опасения, что тот в какой-то момент может выставить свою кандидатуру и перехватить у него верховный пост в государстве.

Речь была даже не о том, что рейтинг Касьянова был выше рейтинга Путина, или что он оказался бы более популярным. И тот и другой рейтинг — липа. И это и Касьянову, и Путину достоверно известно. Но с ресурсами «семьи» плюс с тем, что наворовал сам Касьянов на посту премьера, да еще при западной поддержке была реальная угроза, что он просто перекупит Центральную избирательную комиссию со всеми потрохами вместе с Вешняковым, и столбики системы «ГАС Выборы» нарисуются нежданно-негаданно в его пользу.

Вследствие этого несостоявшегося или предполагаемого инцидента с президентской кампанией 2004 года окружение Путина петербуржцами в настоящее время приобрело маниакальный характер. На все более или менее значимые посты в государстве ставятся выходцы из Петербурга и преимущественно — из петербургского КГБ. И это все потому, чтобы они были лично известны Путину и, как он полагает, с большей вероятностью более преданы ему лично. Кроме того, предполагается, что у них мало московских связей и потому они будут держаться кланово, только за своих. А потому меньше шансов, что их перекупят, во всяком случае, пока.

И все равно, в конечном счете, это не дает гарантий, что новый наследник, получив власть в свои руки, не подомнет ее под себя. Тем более что все атрибуты власти, которые он получит, начнут автоматически работать в его пользу. Так же вдруг, ни с того ни с сего окажется, что у него рейтинг аж под 80%, что страна, еще 3 месяца назад ничего не знавшая о нем, полюбила его как родного, а Путина совершенно забыла. Также появится возможность заниматься туризмом за государственный счет, летать на эскадрилье самолетов, оправляться на золотых унитазах брунейского султана, а возможно, появятся и свои для этой нужды, стоит только захотеть.

Поскольку практически все финансовые ресурсы из рук ельцинских наследников перекочевали в руки путинских ставленников, точно так же они перекочуют в руки его преемников. И то, что при этом трудолюбиво запрятанный Стабилизационный фонд, который скоро трансформируется неизвестно во что, так и останется под путинским контролем, — это тоже вопрос. Потому что новый наследник, если захочет, наверняка найдет государственные рычаги для того, чтобы поставить эти средства под свой контроль. Примерно так, как это сделали, например, с Ходорковским, который в свое время при помощи «семьи» уворовал свой капитал у России.

И что самое интересное, все те западные покровители, которые сегодня благоприятствуют Путину, оказывая ему если не явную, то тайную поддержку, точно так же начнут оказывать поддержку его наследнику. Потому что он для них во главе государства гораздо важнее, чем некий бывший президент, признательность которому, особенно по части распоряжения наворованным капиталом, — это дело десятое. А вот то, чтобы наследник сохранял курс предыдущего, для них гораздо существенней.

Иначе говоря, интересами Путина после того, как он оставит власть, будет поступиться более чем легко. И вряд ли он сам этого не понимает. Тем более что столь бесценную роль Путина в государстве, которую сейчас превозносят все СМИ, как только он оставит свою должность, несомненно, все тут же забудут. Ибо все, кто толчется на кремлевской верхушке, знают истинную цену липовых восторгов и лживых восхищений гениальной ролью того или иного лица, которое тут же, как только отходит в тень, становится никчемным и серым, о котором тут же забывают, а его роль переоценивается и переписывается.

Поэтому в действительности для Путина вопрос уйти — это значит остаться ни с чем и оказаться не только у разбитого корыта, но и, возможно, с вариантом ответственности за то, что он совершил на посту президента. Поэтому самый реальный для него шанс, это не уйти, а остаться. Возможностей для этого на самом деле — масса.