Афган: разведка ВДВ в действии. Мы были первыми

Прошли не более тридцати метров, как увидели шедшего нам навстречу пожилого афганца в самой, что ни на есть, затрапезной одежде: грязной, порванной. Падая, поднимаясь, он брел по улочке, на которую мы только что вышли. Он был ранен, в крови — это я понял по характерным разводам на свободной одежде.

— Дрищ! (Стой!) — Скомандовал ему Баравков.

— Гена, быстренько опроси старика! Что у них происходит? Где душманы? И постарайся понять обстановку!

— Понял, товарищ лейтенант!

Баравков заговорил с дехканином. Несмотря на ранения, белобородый оказался разговорчивым. Что-то весомо и пространно объясняя заместителю, он активно подкреплял слова жестикуляцией восточного человека.

— Стоп, Гена! Стоп. Мы его не переслушаем. Только суть!

У нас не было времени на детальный опрос местного жителя, который бы пролил свет на происходившие в кишлаке события, чтобы мы могли каким-то образом на них реагировать и поучаствовать в укреплении народной власти. Пока я нашего участия в делах горевшего кишлака не видел, как не видел и душманов, которых необходимо было призвать к ответу. По поставленной мне задаче выходило, что здесь, в кишлаке, произошли непонятные для командования события, в которых мне предстояло разобраться и принять соответствующие меры.

— Нищенко, обрати внимание на кладбище при входе в ущелье! Там ничего не наблюдаешь?

— Нет, товарищ лейтенант, — в порядке.

— Хорошо! Держи на контроле!

— Есть.

Было неясно все, что происходило в населенном пункте и послужило поводом для атаки одних «духов» — других… получается, тоже «духов». В данном случае я был просто статистом, фиксируя виденные мною в реальном времени факты, которые пока не подлежали системному или сравнительному анализу. «Ну, дела, твою мать!» — бурчал я себе под нос, пытаясь понять, в каком направлении мне двигаться дальше, чтобы выполнить задание и не оказаться подвергнутым «духовской» атаке. Ситуация мне все больше и больше не нравилась.

— Товарищ лейтенант, — пришел в себя Баравков, — у них такие дела… Человек пятнадцать вооруженных мужчин охраняли кишлак от посторонних, никому не мешали, работали…

— А кто они? За кого?

Баравков спросил дехканина, тот в недоумении ответил.

— Да, ни за кого они, товарищ лейтенант…

— То есть как это ни за кого? Ты у него спросил про власть?

— Спросил!

— Ну, и?..

— Они, как я понял его, сами за себя.

Я уставился на Баравкова, пучившего в растерянности глаза.

— Это что получается? Они сами — «духи»? Ты меня, Гена, до истерики доведешь!

— Никак нет, товарищ лейтенант! У них такая «петрушка» получается: несколько часов назад на них напали люди из другого кишлака, который находится дальше — в ущелье. Вон видите?

— За развалинами, что ли?

— Так точно!

— Ну!

— Они убили детей, жителей и вернулись к себе.

— Зачем убили, Гена? Спроси, в чем здесь причина? — оживился я, понимая, что в этом уже что-то есть, чтобы понять суть событий, происшедших в кишлаке.

Разговор для выяснения обстоятельств нападения жителей соседнего кишлака занял не более минуты.

— Ну, Гена! — Торопил я заместителя.

— Значит, так, т-т-товарищ лейтенант, — заикаясь, объяснил Баравков, — у них здесь школа, в которой учились дети, учительница… Он хочет нам показать.

— Потом, скажи ему, Гена, потом! Дальше-то что?

— Он настаивает, товарищ лейтенант!

— На чем?

— Говорит, что надо показать.

— Ну, это «ваще» ни в какие рамки не лезет! Нам что здесь, идти на экскурсию?

— Нет! Я, кажется, понимаю, в чем дело! Надо идти!

Втянуться в кишлак подальше, в принципе, было можно. Посмотреть, разобраться. «Горбатые» ходили над головами и об опасности не сигналили. «Пожалуй, рискну, но подстрахуюсь», — решил я и подозвал к себе Есаулкова.

— Николай, связь с «горбатыми»!

— Гарнитуру, товарищ лейтенант! — подал он мне наушники с тангентой «809» станции.

— «Воздух», я — «земля», прием!

— На приеме!

— Меня наблюдаешь?

— Отлично вижу!

— Хорошо! Я сейчас подтянусь к центру кишлака, посмотрю, что там творится. Присмотри за «бородатыми». Что-то не все мне здесь нравится.

— Я понял, если что — подстрахую! Сейчас «пройдусь» по крышам, посмотрю внимательней.

— Добро, работай, я пошел!

— Удачи, десантура!

— Спасибо, не плошай!

Взаимодействие с авиацией организовано, теперь бы не нарваться на «духов», которым, собственно, все равно кого «шинковать»: «шурави» ли, своих сорбозов…

— Гена, спроси старика: сколько было напавших на кишлак?

Гена задал вопрос, выслушав ответ, перевел:

— Около тридцати.

— Ну, что ж, вперед! Пусть ведет к школе.

— К школе надо, товарищ лейтенант, к школе! Мне, кажется, все дело в ней…

— Озадачил ты меня, Баравков! Ну, пошли!

Внешне аксакал не был похож на Сусанина: ранен, слабоват, но кто его знает? Война научила быть внимательным и осторожным в отношениях с местным населением, от которого можно было ожидать всего: от поддержки, улыбки — до удара ножом из-за угла. Но это был спонтанный случай, который управлялся мной в поставленной мне задаче.