Афган: разведка ВДВ в действии. Мы были первыми

Данные агентурной разведки отмечали выход отрядов Ахмад Шаха из Панджшерского ущелья в район Махмудраки — Ниджраб — Шатори. Провинция Каписа превратилась в театр боевых действий 103-й гвардейской воздушно-десантной дивизии, 345-го отдельного гвардейского парашютно-десантного полка. Широкая кишлачная зона с зеленым массивом начиналась от выхода из Панджшерского ущелья и протянулась более чем на шестьдесят километров, концентрируя население в провинциях Кабул, Каписа, Парван. Неоднократно проводимые в этом районе операции десантников имели частный успех — противник возвращал утраченные позиции, привлекал в отряды местное население, совершая при этом все более жесткие нападения на советские войска.

Сложившаяся обстановка в апреле 1981 года бросила мою разведывательную роту в очередную боевую задачу. Задачу на боевые действия 1 апреля ставил начальник штаба полка майор Чиндаров. Разведывательной роте в составе группировки парашютно-десантного батальона под командованием капитана Войцеховского предстояло совершить марш в район Мирбачакот с целью уничтожения формирования противника и захвата склада с оружием. Склад, по информации агентурной разведки ХАД, находился на восточной окраине кишлака Даузай, предположительно, в нем находилось до 200 единиц стрелкового оружия.

Противник численностью до 540 человек личного состава имел на вооружении стрелковое оружие, минометы, ДШК, ПУРС, проводил активные боевые операции в полосе Карабаг — Калакан — Дехсабзи-Хаз, воздействуя на дорожную магистраль Кабул-Чарикар-Саланг. Уездный центр Дехсабзи-Хаз контролировал полевой командир Моулави Сидикулло, относившийся к религиозным фанатикам «Движения исламской революции Афганистана» (ДИРА). Объединенным формированием противника руководил исламский комитет лидеров душманского сопротивления под руководством Суфи Расула. Это были силы исламского движения Афганистана, в составе которого находилось множество выходцев из арабских государств и стран Ближнего Востока, имевших серьезный опыт боевых действий.

Начальником штаба была поставлена задача командирам парашютно-десантных подразделений, приданной артиллерии, отряду обеспечения движения. На первом этапе операции разведывательной роте полка отводилась роль боевого разведывательного дозора. Мне необходимо было разведать маршрут движения группировки и прикрыть ее от возможного нападения противника до выхода в район боевых действий. В дальнейшем — выдвинуться в район Карабаги-Калан — Даузай с целью захвата склада с оружием. На окраине Калакана нашу колонну должна была встретить оперативная группа ХАД, в которой из числа местных жителей находился источник информации. Он (источник) придавался мне для вывода роты к месту складирования оружия и боеприпасов. Необходимо было на месте организовать взаимодействие со службой безопасности Афганистана по уничтожению склада с оружием. Мы могли рассчитывать на посильную помощь подразделения ХАД.

Глава 30

По замыслу второго этапа операции предполагалось при выходе в район Саузсанг двумя разведывательными группами на боевых машинах сделать рывок в направлении кишлака Даузай и сходу захватить склад с оружием. Майор Чиндаров уточнил радиоданные, схему связи и взаимодействие с авиацией. Начало движения колонны было назначено на 4.00 утра следующего дня.

Вместе с группой офицеров я вышел из палатки штаба полка.

— Ну что, Миша, по сто грамм — и на войну?

Командир ремонтной роты капитан Дьяченко не медлил с ответом.

— А что? Пойдем ко мне, колонна из Союза пришла…

— П-о-онял! Идем!

Повернули к палаткам ремонтной роты, расположенным встык с полковой разведкой.

— Что мне больше всего нравится в постановке задачи, так это драматургическая часть.

— О да! Но подустал Алексеич! Куража не было!

— Зато образ не потерял!

— Ну да!

Мы засмеялись с Михаилом, вспомнив багровое лицо Чиндарова со светлыми на выкате глазами.

— Козлов, техника к выходу готова? — передразнил Дьяченко начальника штаба «чиндаровским» голосом с хрипотцой.

Подошли к палатке командира ремонтной роты. Миша распорядился принести сухой паек. Расположившись, быстренько открыли баночку с тушенкой. Хозяин подразделения достал бутылку настоящей водки. Я глазам не поверил, вспомнив шароп на заставе Александра, спирт Лехи Злобина с «лысого».

— За все доброе!

— Быть бы живу!

— Быть, Валерик!

Опрокинув полкружки «божественного» напитка, я едва не сплюнул содержимое.

— Что за хреновина, Миша? Это же бензин!

Дьяченко спокойно закусывал выпитый коктейль из водки и бензина.

— Так водку в бензине и везли сюда.

— В топливных баках, что ли?

— Конечно. На границе пограничный контроль, вот и приспособились, — прожевав, успокоил Михаил. — Да не волнуйся, бензина в водке нет, просто воняет.

— Ни х…я себе — воняет! Сдохнуть можно!

Прислушался к себе. Нет, больше не пойдет, лучше афганский шароп с ацетоном.

— Не наливай, Миша! Нет! Нет!

— Во мнительный, ё… — будь проще.

— Да куда уж проще, едва не вырвало.

— Как хочешь, а я «соточку» приму.

— Я воздержусь, Миш, ну ее на хрен!