Афган: разведка ВДВ в действии. Мы были первыми

Темный цвет горушки притягивал взгляд. Она не нравилась мне, раздражала и командира поста — Александр говорил мне не раз, что с ее вершины ведут наблюдение «духи». Беспокойство взводного можно понять: застава как на ладони, а четыре километра до горной гряды с отдельной вершиной — хорошее расстояние, чтобы не попасть под обстрел, но быть под наблюдением «духов». Темную вершину я отнес к ориентиру, присвоив ей мрачное имя — Черная гора. Надо сказать, что оно прилепилось к ней на все время пребывания советских войск в Афганистане.

Обменявшись паролем, мы зашли в расположение зарывшегося в землю и камни парашютно-десантного взвода. Ребята устроились крепко: тепло и уютно от пылающей жаром печи, они еще спали перед выходом на ночь, но скоро подъем. Десантники заступят на боевое дежурство и будут до утра всматриваться в темную холодную ночь, ловить звуки, свет фонарей, костров, возможно, дыханье крадущихся «духов».

Запах керосина, тепло от печки расслабили разведчиков. Вытянув ноги вперед, они присели у стенки чуть отдохнуть. Скоро их склонит ко сну, а мы с командиром охранения порешаем ряд взаимных вопросов.

— Привет, Саш, — жму руку старшему лейтенанту, вышедшему встретить разведку.

— Привет, Валерик. Что нового на большой земле?

— Все забытое старое, — в тон отвечаю ему. — Сам-то как?

— Нормально, курим потихоньку. Что-то долго не был у нас.

— А… ходил за Паймунар.

— И что? Там спокойней?

— Безопасней, Саша. Как твои-то «духи»? И моя «черная леди»?

— «Душки-то» шевелятся, огоньками обмениваются, — вздохнул Александр, — в горах у них кое-что наблюдается, а вот кишлаки скрывает твоя несравненная леди — Черная гора. Раздражает она меня, Валер.

— Иду вот к ней на свидание — примет, не примет — не знаю, а твое неудовольствие передам обязательно. Пока снежок с ветерком, морозец — махну через долину, а утречком вернусь. Не возражаешь?

— Да ради Аллаха.

Черная гора — отличное место для наблюдения, я вполне допускаю, что «духи» оборудовали на ней наблюдательный пост, может, посты. С ее вершины в бинокль виден весь аэродром, северная и восточная часть военного городка и все подходы к кишлачной зоне Дехсабзи-Хаз, раскинувшейся на многие километры. По траншее вышли к командному пункту, где с командиром боевого охранения обсудим кое-какие вопросы взаимодействия, обмена информацией.

— Осторожней — ступеньки, — Александр откинул полог промерзшей палатки.

— У тебя еще до Черной горы голову сломишь.

— Нормально, привыкнешь. Проходи, — хмыкнул хозяин.

Взглядом скользнул по обжитому блиндажу, обложенному вокруг камнями. Легкий шум керосиновой «капельницы» создавал уют, тепло и покой, запитанная от аккумулятора лампочка освещала рабочее место командира и висевшую на стенке карту с нанесенной на ней обстановкой в зоне ответственности дивизии. У стены стояла аккуратно заправленная одеялом кровать, над ней — автомат с примкнутым магазином. Вполне прилично, подумалось мне. Мы же, разведчики, жили в палатках с «Паларисом», дающим черную копоть и постоянную опасность возгорания. Здесь же чувствовалось основательность Александра не только как командира, но и хозяина, который занимается бытом подразделения, благоустройством армейского порядка.

— Противника-то у тебя маловато, Сань, а дивизии нужны результаты, — кивнул я на карту, присаживаясь к печке.

— Что видим — фиксируем, а других источников нет.

— Маловато, Сань, маловато, думай о добывании информации не только наблюдением, но и другими способами.

— Задействуем приборы ночного видения, фиксируем движение транспорта, людей, вьючных животных…

— Это все так, Сань, но «духи», мне думается, проявят себя только тогда, когда найдут слабое звено в твоей обороне, и удар нанесут там, где, по их мнению, будет успех. Вот и получается, что ты для них — самый удобный успех. Извини за каламбур, но ударить по тебе и уйти безнаказанно весьма привлекательно, — хлопнул я по плечу Александра.

— Да, понятно, Валера. Я в отрыве от главных сил, оказать мне быструю помощь в случае нападения вряд ли возможно. Даже если «броня» стоит в лагере в готовности № 1, подход ее возможен минут через 40, не менее.

— …а пока ты разберешься с обстановкой, доложишь в дивизию, пока там поймут, что ты от них хочешь, пока поставят задачу на оказание помощи, пока эта помощь подоспеет и разберется на месте… по тебе и твоему взводу будут играть фанфары, но, заметь, не победные марши, — подхватываю мысль командира десантников.

— Похоже, что так, — задумался Александр.

— Покажи свои «огоньки», время их появления, характер сигналов. Какие у тебя соображения? — устраиваюсь за столом командира.

— Черт их поймет, Валер, стройной системы нет ни по времени, ни по характеру. В горах фиксирую отблески света, прямого огня не видно, он скрыт рельефом. Ночью в прицел хорошо наблюдается зарево открытого пламени: колеблется. Через 10–15 минут исчезает. За ночь зажигают два-три раза. Кому они предназначены? Черт его знает!

— Постой, — вскочил я, — а может в звездную ночь преобразователь прицела дает фон, похожий на источник огня?