Афган: разведка ВДВ в действии. Мы были первыми

Не пройдёт и месяца, как 29 февраля 1980 года, в первой Кунарской операции под Барикотом мятежная часть особого назначения горных стрелков афганской армии осуществит вариант засады «огневого мешка» в отношении усиленного 3-го парашютно-десантного батальона 317-го полка. В жестоком бою погибнет 35 десантников и столько же получат ранения. Этим батальоном мне посчастливится командовать через семь лет в моём «втором» Афганистане…

Опасность достигла предела! Принял решение вывести группу к скальной основе гряды, где, укрывшись в её тени, незамеченными выйти к ущелью. Пропустив разведчиков, тащивших пленного, подтолкнул «духа» стволом автомата. Ослабли ребята. Падали в снег, вставали, но шли вперёд, «заплетаясь» ногами.

— Смените парней, Сафаров.

Сергей с Геной опять подхватили душмана.

— Слушайте оба! Если ввяжемся в бой, к боевому охранению выходите самостоятельно, отход обеспечим, но «духа», Сергей, сберечь!

— Ясно, товарищ лейтенант.

— А где у него обувь?

Показалось, что душман «чешет» по снегу без обуви. Нет, в сандалиях. М-да, в шлёпках воевать — извините меня! Впрочем, ноги его не нужны, а вот голову сберечь обязаны.

У подошвы гряды огляделся. Если «духи» вышли к Чёрной горе, «оседлав» проход, лучшего места для засады не придумать! Расщелина вызывала тревогу.

Вот и горловина прохода между хребтами. Тишина. Корочка наста скрипела под ногами, высвечиваясь синеватым блеском от кое-где видневшихся звёзд. Морозно. Слипались ресницы.

— Как, Кибиткин?

— В порядке, товарищ лейтенант.

— Держись, парень, — привал.

Упали. Группа захвата с пленным лежала, восстанавливая хриплое дыхание. Уткнувшись головой в снег, Баравков держал конец чалмы, которым был связан душман. «Язык», казалось, не подавал признаков жизни — нет, грудь поднималась от дыхания легких.

— Что перед ущельем, Андрей? Пройдись «ночником» по склону, который фронтом к нам, не очень нравится, для засады — «сказка»!

Ивонин осмотрел расщелину.

— Вроде нормально, товарищ лейтенант.

— Что, значит — «вроде»? Отчикают головы! «Вроде»! Смотри внимательней!

Изучив дефиле, Ивонин исправился:

— В порядке, товарищ лейтенант!

— Другое дело! У нас сегодня бенефис — понимать надо! Вперёд!

Опасность исходила от склонов хребтов. Если «духи» вышли на них, позволят войти в ущелье и обрушат огонь с нескольких направлений и ярусов сразу. Группа окажется в «огневом мешке» и конец — однозначный.

Тешился мыслью, не скрою, о том, что душманы не могли выйти быстрее нас и заблокировать ущелье. Не могли — и всё тут! Иллюминация, устроенная на Чёрной горе, безусловно, связана с нашим появлением в кишлаке. И сигнал на перехват группы адресовался или заранее подготовленной засаде, или имел иное значение. Противник физически не мог сыграть на опережение! Мы проскользнули в его тылы из-за паймунарского хребта за пятнадцать километров отсюда! Таким образом, у тарахейльских «духов» нет оснований считать, что «шурави», проникнув ночью в базовый кишлак, совершили дерзкий налёт и возвращались через узкие «ворота».

Тогда заблаговременная засада? — Хороший вариант… Но минус в том, что сейчас 15–18 градусов мороза. А это убедительный аргумент… Такой холод душманы не выдержат в горах в долгом ожидании группы. Менялись? — Могли. Но тогда их надо обнаружить раньше, чем это сделают они!

Ещё разок «прошёлся» ночным прицелом по склонам хребтов: камни, скалы, выработки, выемки, присыпанные снегом, — зацепиться не за что. Неужели чисто и работаем с опережением?

— Ивонин, с тобой — Ксендиков, Прокопенко, Яруков. Выдвигаетесь по левому краю ущелья. Не спускай глаз с обратного ската хребта! Ясно?

— Так точно.

— Главное — первыми увидеть «духов» и отсечь от группы шквалом огня! Как учили!

— Понял!

— Не получится — ныряешь под «козырёк». Свяжешь засаду боем. Сафаров, Пальцев, Гапоненко страхуют с правой стороны ущелья. Меня слышат?

— Так точно! — шепнул заместитель.

— Вам удобней вести огонь с правого плеча. Замысел ясен?

— Ясен, товарищ лейтенант.

— В бой не втягиваться — двигаться, отвлекать, пробиваться вперёд! На выходе жесткая оборона — поможете нам покинуть «гадюшник». Тылы прикроем!

— Ясно.

— За «духа», Гена, отвечаешь головой.

— Есть.

— Собраться на крайний бросок. Осталось немного! Никто, кроме нас!

— Никто, товарищ лейтенант!

— Вперёд, ребята.

Разведчики двинулись к ущелью. Скорее, это была глубокая расщелина метров двести длиной, соединившая две широкие равнины. С той стороны, в четырёх километрах отсюда, — наше боевое охранение. Точка выхода из тыла мятежников.

— Нищенко?

— Слушаю, товарищ лейтенант.

— Стволы подгруппы — на склоны хребтов!

— Понял.