Афган: разведка ВДВ в действии. Мы были первыми

Спирт деранул по горлу, разливаясь приятной истомой по телу. Действовал сразу, пьянил: тяжели веки, голова — лучше его не перепивать в застольях, иначе страшная головная боль поутру сведет в могилу. Проверено! Месяц тому назад пролетом у нас в расположении гостил экипаж Ан-12, вынужденный заночевать в Кабуле по непогоде Ташкента. Вечером, как повелось, застолье. После третьего тоста зашел разговор — нетрезвый, конечно — кто больше выпьет спирта. Свои кандидатуры на конкурс выставили представители военно-транспортной авиации, истребительной (авианаводчик Юра) и ВДВ. Представлять ВДВ доверили мне. Как «рубанулся» — не помню. Только утром узнал, что в соревновании мне было присвоено почетное второе место после, конечно же, истребительной авиации. Но я был близок к смерти, причем в самом прямом смысле этого слова. Такой головной боли и последствий я до сих пор не испытывал. Страшно вспомнить.

— Ну, что, господа соколы, кидайте якорь и — к нам. Пойду, проверю баньку. Сань, не увлекайся, — ткнул я в бок веселого Чернегу.

— Обижаешь, брат, — усмехнулся коллега.

Спустившись в предбанник, я посмотрел порядок, наведенный одним из дневальных: веники, замоченные горячей водой, лежали в тазике, мыло, мочалки, простыни — все было на месте. Плеснул на раскаленные камни немного воды — пыхнуло паром. Неплохо, думаю, хватит всем, тем более по-настоящему парятся всего несколько человек, остальным же нравится процесс банного действа: полежать на пару.

Офицерский состав роты, собравшись в палатке, производил рабочий шум: накрывали стол, суетились, убирали одежду под кровати, чтобы внешний фон расположения соответствовал праздничному настроению.

— Иван Геннадьевич, «05» с Чернегой встретили, баня готова, можно давать команду принести чай и что-нибудь прохладительного, — доложил я командиру.

Братва зашевелилась, восторженно приветствуя мое появление.

— Как экипаж? — спросил Иван, подходя к телефону.

— В порядке, закроют самолет, скоро будут.

Кивнув мне, он взял трубку ТА-57 и стал что-то обсуждать с начальником разведки.

— Товарищ майор, у меня нет офицеров, все работают по своим направлениям. Да. Да. Так точно. Тютвина дать не могу, он обеспечивает связь с группами и телецентром. Пусть дивизия ищет в полках. Хорошо. Понял, товарищ майор, — закончил Иван разговор с начальником, видимо, работавшим над новой вводной для разведки соединения.

— Озверели в штабе дивизии — выделяй им офицера на патрулирование Кабула. Все и так с ног валятся, — раздраженно произнес Иван Геннадьевич.

— А мысль неплохая — походить по «рядам», — заметил вдруг Андрейчук.

— Старшина, заканчиваем дебаты. Готовность в баню через 10 минут.

Нетерпенье командира было понятным: посидеть, отойти от забот, звонков, задач и совещаний… Просто расслабиться. Задергали разведку, черт побери. Ко мне подошел бортмеханик АН-26 борта маршала Советского Союза С. Л. Соколова Леонид Злобин.

— Знаешь, Валера, слышал, что ты уходишь в кишлак. Да?

— Ухожу. Как будто не знаешь, где я бываю ночами, когда ты, подлец, без своего друга хлещешь спиртягу.

Леха, начисто игнорируя армейские шутки, продолжая думать о чем-то своем — земном и очень важном.

— Знаю, поэтому и спрашиваю.

— Ну, и…

Леха присел, снимая ботинки. В парилке царил отборнейший мат с веселым смехом мужиков. Кажется, ребята привезли новый анекдот из Ташкента и рассказали его Коле с Иваном.

— Возьми с собой, Валер.

Взглянув с недоумением на Леху, я произнес нечленораздельно:

— Ну, ты, бля, даешь!

— Я давно хотел спросить об этом…

— Ты с Жихаревым говорил?

— Нет.

— Мне кажется, Леша, тебе надо с ним поговорить.

— Я с ним решу, Валер.

— Пойми такую вещь, дружище, мне не жалко взять тебя с собой за перевал, чтобы ты проверил свое очко на эластичность, но обстановка сейчас такая, что мы можем не вернуться. Наибн…т и пишите письма. Понимаешь?

— Понимаю, Валер! Но возьми с собой.

— Черт бы тебя взял, Леха! Давай так: иди, парься, вечером разберемся. Добро?

— Хорошо. Но ты не возражаешь?

— Я-то — нет, но есть порядок, определяемый командиром. Разберемся.

После всех в парную забежал и я, чтобы лихо отработать серию веничком и выскочить наружу. В предбаннике уже разливали по «единой». Экипаж, завернувшись простынями, приходил в себя.

— У всех? — Сашка внимательно осмотрел посуду.

— Сань, в порядке.

— Командиру слово! — Жихарев жестом пригласил Ивана на первый тост.

Комар встал, оглядев присутствующих рядом офицеров, не торопясь, произнес очень важные для всех слова:

— Друзья, за многие тысячи километров мы помним наших женщин, которые ждут мужей, растят и воспитывают детей. У них такая работа — ждать. Наверное, непросто. 8 Марта — день и настоящих мужчин, которые чествуют любимых жен, невест, говорят им хорошие, добрые слова. Поднимем за них наши фронтовые сто граммов. Пусть им будет легко, тепло и весело, и дай Бог, всех нас встретят живыми и здоровыми на белорусской земле.

— Ура! — подхватили мы тост командира разведчиков.