Агенты Берии в руководстве гестапо

После заключения советско-германского пакта в Берлин был направлен новый полпред А. Кобулов, ставленник Берии. И в состав посольства был включен один из лучших разведчиков А. Коротков. Он сумел заново наладить оборвавшиеся контакты с группами Шульце-Бойзена и Харнака. А гауптштурмфюрер Леман-«Брайтенбах» сам напомнил о себе. При реорганизации РСХА он попал в управление Мюллера, в группу контрразведки IVЕ (в подгруппу IVЕ2, занимавшуюся противодействием экономическому шпионажу). И подбросил письмо в советское полпредство. Коротков снесся с Москвой, получив подтверждение существования и характеристику «Брайтенбаха». Организовал конспиративную встречу. И Леман включился в активную деятельность. На связи с ним стал работать резидент Б.Н. Журавлев, и Леман передавал информацию высочайшего класса, которая составила 14 томов в архивах Лубянки. Были восстановлены контакты и с другими агентами, действовавшими в Германии.

Но попытка создать в Берлине еще одну нелегальную резидентуру кончилась провалом. Для этого в потоке прибалтийских репатриантов были направлены Мария, Эгон и Вильгельм Фитингоф (они же Мария Шульц, Эгон Альтманн и Вильгельм Оберрайтер), от них требовалось купить недорогой отель, который и станет «крышей» советской разведки. Подвел их чрезмерный «темперамент» руководительницы, Марии. По легенде она значилась женой «старшего брата», Эгона, но сожительствовала с обоими. И когда Вильгельм по дороге в Германию завязал роман с немкой-попутчицей, грубо разорвала их отношения. Попутчица в порыве ревности заложила странную тройку, где «жена» спит с обоими «братьями». Вильгельма взяли, он раскололся. Следом арестовали Марию с Эгоном.

Однако и план гестапо через перевербованного Вильгельма подурачить русских и выйти на других агентов потерпел неудачу. Чтобы скрыть арест, объявили, будто Марию скрутил приступ аппендицита, под ее именем в больницу Роберта Коха положили сотрудницу контрразведки. Для чего пришлось хотя бы в минимальном объеме проинформировать двух докторов. Но один из них, старший врач больницы, состоял в группе Шульце-Бойзена, да и Леман позаботился предупредить Центр. Мария, не сказавшая в гестапо ни слова, была казнена. Эгон, сломавшийся на допросах, получил помилование и был заключен в концлагерь. А Вильгельм стал мелким агентом-провокатором гестапо в оккупированных странах.

Начавшаяся в Европе война вносила свои коррективы в работу по реставрации разведывательных сетей. Советским спецслужбам приходилось спешить, идти на вынужденные меры, что порой оборачивалось просчетами, ошибками. Иногда приходилось допускать и грубые нарушения конспирации – другого выхода не оставалось. Фирма «Форин экселент тренчкоатс компани», созданная в Брюсселе Леопольдом Треппером, с началом войны приказала долго жить – попросту вылетела в трубу, поскольку границы закрылись или стали фронтами, морские перевозки нарушились и экспортная торговля одеждой стала невозможной. Прервалась связь с группами в скандинавских странах – и Центр переподчинил их резидентуре в Стокгольме. Вдобавок самого Треппера взяла «под колпак» бельгийская полиция. Как уже отмечалось, для быстрого развертывания организации он воспользовался помощью местной компартии. Полиция не могла не знать, что компартия так или иначе связана с СССР. А СССР в данный период стал фактическим союзником Германии. То есть потенциальным противником Бельгии.

Поэтому Треппер предпочел свернуть дела, для работы на старом месте оставил группы Михаила Макарова и Виктора Сукулова, а сам перебрался в Париж. С французской компартией он также имел контакты, но они не были «засвечены». И во Франции он создал новую «крышу», фирму «Симэкс» по продаже стройматериалов. А чтобы упрочить положение бельгийской агентуры, организовал дочернюю компанию «Симэксо», ее директором стал Сукулов-«Кент». Фирма процветала – французы наращивали укрепления линии Мажино, бельгийцы усиливали пограничную оборону, заказов появилось множество. И информации тоже.

Правда, как ранее отмечалось, прежнее московское начальство требовало от Треппера вербовки как можно более широкой сети. Теперь же Центр старался разыскать и активизировать осколки прежних, разгромленных структур. И получилось так, что на организацию Треппера, и без того уже громоздкую, замкнули еще и самостоятельную разведгруппу капитана Ефремова. Кроме того, после отзыва Марии Поляковой во Франции осталась группа Генри Робинсона, а в Германии – супруги Мюллер и Агнесса Циммерман. Некоторое время они поддерживали связь с агентами в Швейцарии. Но когда начались боевые действия, это государство закрыло границы, ужесточило контроль на въезде и выезде. И Робинсона также переподчинили Трепперу. Германских агентов передали в ведение берлинской резидентуры.