Айвазовский в Крыму

Пусть не покажется читателю, что жизнь Айвазовского была сплошным праздником или непрерывной цепью романтических приключений и удач. Пусть не покажется, что в то время так просто было сыну базарного старосты, мальчишке, пачкавшему самоварным углем заборы и прислуживавшему в кофейне, привлечь к себе внимание и достичь того, что перед ним, как по волшебству, открывались все двери. Это было далеко не так. Айвазовский познал в детстве нужду, в молодости чуть было жестоко не пострадал от царского произвола.

Его страшило, что так попусту гибли лучшие люди эпохи — Пушкин, Гоголь, Белинский, Шевченко, Иванов. Суровая школа жизни закалила его и сообщила всей деятельности волевую направленность, черты гуманности и готовность помочь людям в беде. Об этом красноречиво говорит содержание одного из писем, написанных Айвазовским какому-то влиятельному лицу, с просьбой заступиться за жителей соседней деревни, по неграмотности не возобновивших своевременно договор на аренду земли. В нём он писал: «Податели письма (крестьяне) деревни Джума-Эли едут с прошением к губернатору. В самом деле, поступили жестоко против них. «Губернских ведомостей» они не читают и вдруг узнают, что аренда осталась за каким-то феодосийцем, который, вероятно, будет душить их немилосердно, а их 110 дворов. Спасите этих несчастных.».

Доброе отношение Айвазовского к людям в нужде отразилось в том, что он всегда весь сбор с выставок своих картин передавал, как говорили тогда, «на благотворительные цели». Организатор выставок И. К. Айвазовского А. Е. Мазиров в статье об Айвазовском писал: «Его многочисленные выставки, которых он устроил на своём веку более пятидесяти (на самом деле их было 125 — Н. Б.), дали около 70 000 рублей сбора, которому он всегда давал благотворительное назначение». Касса помощи нуждающимся художникам-академистам только от двух выставок картин Айвазовского получила 3000 рублей. А таких выставок в академии было много.

Отзывчивость Айвазовского на всякое полезное начинание очень хорошо выражена в письме П. П. Чистякова к В. Л. Поленову:

«Я член общества выставок, странного общества, но хорошего в будущем. О подробностях не пишу. Скажу только, что общество это свободное, широкое, не связывающее искусство ни с чем. Дай бог успехов ему. Если бы Вы вздумали порадеть этой цели, то поставьте с Ильёй Ефимовичем (Репиным) вместе что-либо на выставку. впрочем, Ваша воля, во всяком случае, от Комитета Вы получите бумажку.

Айвазовский, приглашённый в это общество, с великой благодарностью вступил и уже открывает выставку в пользу общества. Есть у него идея выстроить в Крыму павильон художников, тоже от имени общества. Вот видите, какой славный юноша появился. И главное, с буквы «А» началось».

Айвазовский не только «с великой благодарностью» откликнулся на хорошее дело, он сразу же начал действовать, послал не одну картину, чтобы быть зачисленным в члены общества, организовал выставку своих картин в пользу общества, предложил построить в Крыму павильон для художников.

Иван Константинович всегда отличался прозорливостью, отзывчивостью и вместе с тем практицизмом. Очень характерный случай из жизни Айвазовского сообщила нам Т. А. Листова: «У друга Айвазовского, архитектора Монигетти, в Ливадии предстояли крупные строительные работы, для которых нужны были в большом количестве специалисты — мраморщики, скульпторы, резчики по камню, лепщики и другие рабочие, которых, как он знал, в Ялте не было. Надо было преодолеть большие затруднения: подрядить их в Петербурге и доставить из Петербурга в Ялту.

Монигетти был очень озабочен, но когда узнал об этом Айвазовский — он будто обрадовался. Откуда-то ему было известно, что на окраинах Одессы большим табором в ужасных условиях, без всяких средств к существованию ютились выписанные Воронцовым итальянские рабочие. В надежде на крупные заработки, обещанные графом Воронцовым, приехали они морем в Россию с жёнами, детьми, целыми семьями и, обманутые им, без знания русского языка и без средств для того, чтобы выехать обратно на родину, влачили нищенское существование. Не задерживаясь в Петербурге, Монигетти отправился в Одессу и действительно нашёл своих сородичей в ужасном состоянии. Со слезами на глазах они выслушали И. А. Монигетти, прося его дать им работу».

Айвазовский был рад тому, что удалось вырвать из нужды большую группу близких к его профессии рабочих и легко разрешить очень волновавшие его друга заботы.

По окончании работ в Ливадии эти же мастеровые строили дворцовый флигель «Эриклик», а потом работали на строительстве в окрестностях Ялты и в самой Ялте. Большинство из них не пожелали вернуться в Италию, обзавелись своим хозяйством, развели виноградники и навсегда поселились в Ялте.

И кто знает, может быть, и сейчас в Ялте живы потомки тех мастеров, которых в трудную минуту выручил из беды Айвазовский.