Достаточно вспомнить, как выглядит типичный клоун, чтобы понять, в чем заключается и как работает этот прием. Огромные ботинки, выпячивающий живот, большой и круглый красный нос, неестественной величины рот. Всего много, все чересчур. Преувеличение касается не только внешности, но и мимики, жестикуляции, походки, общих манер, преувеличенных последствий простых поступков. Вкупе с приемом контраста Чаплин взял преувеличение для своего образа. Тесный пиджачок, подчеркивающий его щуплую фигуру, – и большие, мешковатые штаны, которые едва держатся на нем с помощью подтяжек. Маленький котелок – и большие, не по размеру ботинки, из-за которых походка Чарли становится «утиной».
Преувеличиваются как внешние черты, так и черты характера: пугливость, жадность, агрессивность, хитрость, изворотливость – словом, все людские пороки. Возьмите любого отрицательного персонажа в немом кино, и вы увидите, что его «отрицательность» прямо-таки бросается в глаза. Зрителям должно быть понятно, что это – явный злодей. Партнер Чаплина Эрик Кэмпбелл очень часто играл злобных и грубых людей: управляющего рестораном в «Иммигранте», хамоватого постояльца в «Лечении», уличного бандита в «Тихой улице». Его фигура, преувеличенно огромная по сравнению с маленьким Чаплином, угрожающие жесты, агрессивная мимика – все это гиперболизировано, всего слишком, а потому смешно.
К этому приему очень любят прибегать дети. Передразнивая друг друга или взрослых, они тем самым высмеивают человека, который им не нравится (или же, наоборот, нравится). Так что простейшая практика пародии – передразнивать друг друга. Это можно взять как тренинговое упражнение или основу за этюд в тех же «Бяках» или «Сырниках»[15].
Как сделать пародию? Пародист вычленяет характерные черты объекта, которого пародируют, и доводит их до абсурда. Но в этом приеме есть один подвох. Чтобы пародия «сыграла», зритель должен быть очень хорошо знаком с пародируемым объектом. Бастер Китон в фильме «Морозный Север» пародирует актера Билла Харта, который был известен своей любовью к нарочитым страданиям на экране. Убив свою неверную жену, Бастер плачет, копируя мимику Харта.
Для кинолюбителей начала XX века эта отсылка была ясна как белый день, и над ней с удовольствием смеялись. Но в наши дни она уже не читается, мы не можем воспринять ее как пародию. Слезы Бастера вызывают у современного зрителя недоумение и лишь углубляют впечатление общего абсурда.
«Три эпохи» того же Китона представляют целый фейерверк пародий [41а]. Метеослужбы в Древнем Риме отличались такой же «точностью», как и в наши дни. Предсказатель погоды пишет прогноз наудачу, но, выйдя на улицу и обнаружив, что пошел снег, – просто меняет надпись на табличке. Римлянин Бастер, будучи брошенным в яму со львом, делает голодному хищнику маникюр, чем завоевывает его расположение. Эту пародию в наше время распознает только специалист, а в 1923 году аллюзия была проста и понятна. Бастер пародирует популярную в то время пьесу Бернарда Шоу. А Шоу, в свою очередь, использовал для пьесы притчу про Андрокла и льва. Беглый раб Андрокл вытащил у встреченного в пустыне льва занозу, после чего лев делился с Андроклом своей добычей, не дав умереть рабу от голода. Когда Андрокла поймали, его приговорили к смертной казни – бросили ко льву. Но лев, узнав Андрокла, улегся у его ног, и впечатленный император подарил Андроклу свободу. Не только пьеса Бернарда Шоу, но и сама притча была хорошо известна зрителям. Ведь в большинстве американских школ изучали Библию как полноценный предмет, наряду с историей и математикой. А каждое воскресенье было принято ходить в церковь, где пасторы в своих проповедях часто ссылались на поучительные библейские сюжеты.