Актерское мастерство. Лучшие методики и техники знаменитых мастеров театра и кино. Чаплин, Китон, Станиславский, Чехов

Гротеск – прием, который обнаруживает скрытую связь вещей, которые на первый взгляд не имеют друг к другу никакого отношения. Гротесковое искажение сравнивает один объект с другим, совсем на него не похожим. Он может представить человека в виде животного (и наоборот), насекомого, птицы или же неодушевленного предмета. Чарли Чаплин был мастером гротеска. В «Новых временах» он сравнивает людей с баранами. В первом же кадре мы видим стадо самых настоящих баранов, которые идут, направляемые рукой невидимого пастуха. В следующем кадре они превращаются в толпы рабочих, спешащих на завод. Тяжелый, однообразный труд за гроши, которых едва хватает на еду, буквально превращает человека в скотину. Но может быть и хуже! Человек может пасть ниже, чем животное, – превратиться в часть бездушного механизма. Что и происходит с Чарли. Он – рабочий конвейера и должен закручивать гайки на деталях, проплывающих мимо него. Хозяин приказывает ускорить темп конвейера, потому что нужно увеличить выработку и получить двойную прибыль. Но человек – не машина, он не поспевает за ее скоростями. Одна гайка все-таки остается незавинченной. Чарли ныряет в пасть машины и начинает завинчивать гайки уже там. Вернувшись в цех, он гоняется за людьми: одному подкручивает нос, другому – пуговицу на платье. Это не сошедший с ума человек – это свихнувшаяся машина.

Бурлеск. Этот прием близок закону снижения. Но кроме снижения, в бурлеске есть и возвышение. Это как бы травестия привычных понятий: низкое становится высоким, а высокое – низким. Бурлескной сценой начинается фильм «Огни большого города». На церемонию открытия помпезной статуи «Мир и процветание» собрались все сливки города. Когда со скульптуры сдергивают покрывало, на коленях у богини Процветания обнаруживается спящий Бродяга. Его пытаются прогнать, но он повисает на подтяжках, зацепившись ими за меч в руках статуи. Как на грех, в этот миг оркестр начинает играть американский гимн, и все участники церемонии вынуждены отдавать честь Бродяге, который висит на штанах головой вниз.

Элементы бурлеска мы видим и в начальных кадрах «Одной недели». Новобрачные выходят из церкви. По традиции их осыпают зернами и… старыми ботинками. Жених Бастер поднимает одну пару, примеряет к подошве своей туфли – и решает забрать эту пару домой (не пропадать же добру!). Комический жест – но совершенный со всей торжественностью, которая должна быть присуща такому моменту. А вот ковбой Бастер («На запад», 1925 [42а]) гонит стадо коров через город. Но так как погонщик он никакой, коровы разбредаются по улицам, заходят в магазины и парикмахерские, разгоняют посетителей крупного универмага, заставляя приличных людей впадать в панику и вести себя самым глупым образом. Хозяева положения здесь – коровы, они ведут себя спокойно и уверенно; если кто и похож на испуганных животных, так это люди. Этот прием потом повторит Григорий Александров в фильме «Веселые ребята» (1934) [43а].

Неожиданность – не только общий закон юмора, но и практический прием. По признанию Чарли Чаплина, он всегда рассчитывал на любовь публики к контрастам и неожиданностям. В статье «Мой секрет» он говорит: «Я стараюсь сделать так, чтобы мои жесты были во многом неожиданны. Если, к примеру, публика ждет, что я пойду пешком, я вскакиваю в автомобиль. Когда мне нужно привлечь к себе внимание какого-то человека – я не хлопаю его по плечу, а зацепляю тростью и подтягиваю к себе» [19].

Смешение, эклектика, анахронизм. Перенос понятий из одного поля в другое может дать комический эффект. Например, в «Трех эпохах» Бастер должен соревноваться со своим соперником в гонках на колесницах. Но неожиданно выпадает снег (это в древнем-то Риме!). Бастер не теряется: вместо колесницы у него – сани, а вместо лошадей он запрягает собак. Также его герой носит солнечные часы на руке и вешает на кобылий зад табличку по типу автомобильного номера.

Повторение. Говорят, что шутка, повторенная дважды, не может быть смешной. Но прием повторения говорит обратное: если какое-то комическое действие повторяется снова и снова, оно вызывает все больше смеха. В «Тихой улице» Чаплин несколько раз повторяет сцену трусливого бегства хулиганов, терроризирующих улицу, носящую ироничное название Тихой. В первый раз они пускаются в бегство от грозного взгляда их предводителя-громилы (Эрик Кэмпбелл). Во второй раз та же сцена повторяется уже с маленьким полицейским Чарли, который вопреки всем ожиданиям победил силача-бандита. Чарли оборачивается несколько раз – и каждый раз бандиты моментально исчезают, вызывая все больший смех у зрителя.

К повторению Чаплин прибегает и в «Огнях большого города», когда Бродяга, вытащив из воды самоубийцу-миллионера, сам шлепается в воду; таким образом, спасение требуется уже ему.