Акула пера

На одном перечислении милицейских сводок можно набрать целую газетную полосу. Но если вы думаете, что газета «Свидетель» идет именно по такому пути, то вы глубоко ошибаетесь. Нашу газету интересуют не те заурядные… преступления, которые совершаются на каждом шагу по известной схеме: «украл — выпил — в тюрьму», а настоящие сенсации, способные держать читателя в напряжении то время, которое проходит от выхода одного номера газеты до другого. Сами понимаете, на события подобного рода существует определенный дефицит, а именно от них зависит тираж и репутация газеты. Поэтому приходится лезть из кожи, пытаясь разнюхать какой-нибудь сногсшибательный материал, а когда это не удается, вся редакция приходит в уныние — газету заполнять нечем, читатель отворачивается, тиражи падают. Впору хоть самой выходить на большую дорогу.

Нечто подобное происходило и в те дни, которые последовали за нелепым происшествием, случившимся с мужем моей дальней родственницы. Озабоченная выпуском очередного номера газеты, я уже почти забыла о нем, как вдруг Кружков сам позвонил мне на работу.

— Привет! — сказал он. — Как поживаешь? У тебя еще не пропало желание посидеть на нашем новом диване?

— Привет! — ответила я. — Честно говоря, мне сейчас не до дивана. И поживаю я не то чтобы очень — вся в работе. А ты, судя по голосу, чувствуешь себя отлично?

Кружков довольно усмехнулся в трубку.

— Ну, вообще-то, отлично — это чересчур! Но уже гораздо лучше. Правда, Людка все еще ворчит, но в основном все уладилось. Права я забрал, так что все в порядке. Вспоминаю ту ночь как страшный сон… Кстати, я что звоню? Ты вернула сумочку этой недотепе?

— Нет, я оставила ее себе! — язвительно заметила я. — Дурацкий вопрос! Разумеется, я ее вернула.

— Ну, слава богу! — с облегчением сказал Кружков. — А то эта позиция не давала мне покоя… Теперь можно считать, все расставлено по своим местам… Надеюсь, дамочка тебя отблагодарила?

— Как бы не так! — возразила я. — Она явно была уверена, что я собиралась ее обчистить. Вырвала сумочку у меня из рук и даже спасибо не сказала.

— Вот она, людская неблагодарность! — скорбно произнес Кружков. — Делай после этого добрые дела! Я, кстати, справлялся в милиции — говорят, типа, совершившего наезд нашли уже на следующий день.

— Я знаю. Только, скорее, он сам нашелся, — ответила я.

— Ну, это неважно, — беззаботно сказал Кружков. — Главное, что преступник не остался безнаказанным… А вообще, беда беду тянет.

— Ты о себе? — спросила я.

— Нет, я опять об этой, — сказал Кружков. — Как ее — Самойлова, что ли? Помнишь тот адрес, который я нашел у нее в сумочке?

— Смутно, — призналась я. — А что такое с этим адресом?

— Ну, как не помнишь? — обиделся Кружков. — Я туда еще утром мотался — без прав, между прочим! Улица Леонова, там еще некий Григорович значился — на почтовом ящике… Ну вспомнила?

— Да что ты пристал? — возмутилась я. — Зачем я буду помнить каких-то Григоровичей?

— Не каких-то, — назидательно произнес Кружков. — Между прочим, этот Григорович Арнольд Львович — довольно известный в городе адвокат. Удивляюсь, как я сразу не сообразил!

— Да, я слышала про такого, — подтвердила я. — Встречаться, правда, не приходилось. А что такое?

— Ограбили этого Григоровича! — захлебываясь, объявил Кружков. — Представляешь?

— Неужели? — сдержанно удивилась я. — Но, мне кажется, ты вроде говорил, будто Григорович уехал с семьей отдыхать на юг? Его на юге ограбили?

— Квартиру его ограбили! — воскликнул Кружков. — Ту самую — улица Леонова, дом семьдесят семь, квартира двадцать четыре. Он — на юг, а воры — в квартиру. Видишь, как оно бывает? Сначала его знакомую или родственницу — черт ее знает — сбивает машина, а потом его самого грабят! Вот я и говорю: пришла беда, отворяй ворота!

— А ты откуда об этом знаешь? — с некоторой ревностью спросила я.

— Да уж не из твоей газеты! — поддел меня Кружков, но тут же старательно растолковал: — На работе мужики говорили… Один там у нас хорошо этого Григоровича знает, вот он и рассказывал. Пощипали его, говорят, знатно! Сама понимаешь, адвокаты — народ небедный…

— Когда же это случилось? — поинтересовалась я.

— Два дня назад. Григорович уже, говорят, вернулся с югов, теперь рвет волосы на голове. Хотя, кажется, он лысый…

— Да, печальная история! — констатировала я. — Только с чего ты взял, что Григорович и Самойлова родственники? По-моему, это твоя фантазия. С чего бы она стала таскать с собой адрес родственника? Я, например, твой адрес помню назубок.

— А может, у нее склероз, — беззаботно заметил Кружков. — Да я так просто, к слову. Наверное, у нее к нему дело было, а он на юг уехал. Вот она с горя под машину и бросилась.

— Ты уже совсем заврался! — сказала я сердито. — Между прочим, рабочий день в разгаре.

— А у меня начальник уехал, — объяснил Кружков. — Так я не понял, ты к нам заглянешь?

— Как-нибудь загляну, — пообещала я. — Вот посвободней буду и загляну обязательно.

— Ну, будем ждать! — сказал Кружков. — Будь здорова!