Акула пера

— Послушайте, меня на такие штучки не возьмешь! — заявил он. — Идите к директору. Только сомневаюсь, что он захочет с вами откровенничать. Нам не нужна популярность подобного рода. От этого страдает репутация предприятия.

— Да не нужна мне ваша репутация! — с досадой сказала я. — У меня своих проблем хватает. Неужели трудно понять, что я пришла к вам по конкретному вопросу?

— Ну, хорошо. У меня мало времени, — сказал Толубеев. — Репутация нашего завода безупречна. Если вы попытаетесь лить грязь, будете разбираться в суде, это я вам обещаю!

— Клянусь, я ни строчки не собираюсь писать о вашем драгоценном заводе! — пообещала я. — Но вы можете хоть слово сказать о Самойловой? Ведь это просто смешно!

— Мне не очень, — возразил Толубеев. — Самойлова не имеет больше к заводу никакого отношения — я настаиваю на этом! Примерно три года назад она была уволена. Между прочим, с тех пор поменялось руководство почти полностью. К управлению пришли новые люди!

— Я вам верю. Но Самойлова — она что-то натворила? — спросила я.

— Ну, не просто так ее уволили! — откликнулся Толубеев. — Были вскрыты серьезные нарушения, злоупотребления служебным положением… Не одна Самойлова, а ряд работников… Но мы ото всех решительно избавились. Как говорится, сорную траву с поля вон! Правда, желая избежать огласки, решили ликвидировать конфликт мирным путем: ущерб взыскан рабочим порядком, а увольнения произведены с формулировкой «по собственному желанию»… Понимаете теперь? К чему нам ворошить прошлое?

— Не собираюсь ворошить вашего прошлого, — еще раз заверила я. — А Самойлову тоже уволили по собственному желанию?

— Разумеется. Какой смысл был с ней возиться? В принципе, она была мелкой сошкой, хотя и весьма противной. Вы правильно сказали: она постоянно нарывалась на скандал. Здесь она чувствовала себя в своей стихии. Но ей тоже дали по рукам.

— Понятно, — кивнула я. — Значит, в отличие от завода в целом, у бухгалтера Самойловой репутация не очень?

— У бывшего бухгалтера, подчеркиваю! — сказал Толубеев.

— Конечно, — согласилась я. — Значит, уже три года как от Самойловой избавились? А вы случайно не знаете, куда она потом устроилась?

Толубеев посмотрел на меня почти надменно.

— С какой стати? — возмущенно сказал он. — Я не поддерживаю с ней отношений, как вы догадываетесь!

— Разумеется, — сказала я. — Но, может быть, какие-то слухи…

— Уважаемая! — с превосходством произнес Толубеев. — У меня нет ни времени, ни охоты гоняться за какими-то слухами! Мы здесь занимаемся делом. Судьба профнепригодных работников нас не интересует. Кстати, за эти три года в бухгалтерии сменился кадровый состав полностью — поэтому Самойлову никто не помнит. Я единственный, потому что участвовал в разгребании того конфликта… Теперь вы удовлетворены?

— Не очень, — призналась я. — Была надежда узнать о Самойловой поподробнее… Но на нет и суда нет! Извините за беспокойство. Я, пожалуй, пойду.

Это так понравилось Толубееву, что он даже слегка подобрел.

— Рад был вам помочь, — доверительно сказал он. — Но, простите, нечем. Все, что я знал о личности этой дамы, я вам выложил. А больше мне сказать нечего — сами понимаете, мы с ней были по разные стороны баррикад… Да и потом, масштаб этой личности не мог вызвать к ней особого интереса — так, вздорная бабенка, жадная до денег…

— Ну, до денег мы все жадные, — с улыбкой заметила я.

Толубеев не принял шутку. Сделав значительную мину, он совершенно серьезно возразил:

— Вот тут вы не правы! Для меня главным является прежде всего дело! А деньги — что ж, они только требуют к себе разумного отношения.

По-видимому, он продолжал опасаться, что я еще не оставила намерений подмочить репутацию его фирмы. Но мне больше от него ничего не требовалось. Главный ответ у меня уже был: Татьяна Михайловна Самойлова оказалась человеком не только замкнутым, но и скрытным — она предпочитала держать в тайне все подробности своей жизни, включая даже место работы. Да и прошлое у нее было далеко не безоблачным. Я все больше убеждалась, что наши подозрения в отношении этой женщины небеспочвенны — не хватало только фактов.

Глава 6

Не принесла никаких результатов и вылазка Виктора. На следующий день он прошел весь Горный тупик от первого до последнего дома, намереваясь якобы снять там комнату. Итог оказался совершенно неожиданным. Все жители этой кривой улочки были не прочь сдать жилую площадь, даже не особенно заламывая цену.

Чтобы выйти из положения, Виктору пришлось проявить чудеса изворотливости. Он капризно осматривал предлагаемую комнату и обязательно оставался чем-нибудь недоволен — то площадью, то освещенностью, то ценой. В результате он отказывался и шел в соседний дом, где ему тоже сразу предлагали комнату, и все начиналось сначала.