Акушерка Аушвица. Основано на реальных событиях

Оба попятились к двери. Дверь оставалась распахнутой, и ледяной февральский ветер задувал в дом Аны.

– Чем я могу вам помочь? – нервно спросила она.

– О… да… ээээ…

Старший эсэсовец казался смущенным. Младший взял у него листок бумаги и протянул Ане.

– Вас переселяют.

– Извините?

– Переселяют. Вы не можете оставаться в этом доме.

– Почему? Это мой дом – мы живем здесь почти тридцать лет. Он принадлежит нам с мужем. Мы полностью его оплатили.

– Дом конфискуется на нужды рейха.

Ана почувствовала, что ее трясет. Ей пришлось прислониться к стене, чтобы не упасть. Рука ее коснулась семейной фотографии, и рамка покосилась. Она собралась с силами и поправила фотографию на стене.

– А с какой целью?

– Вы живете в районе, который теперь будет превращен в гетто для еврейских отбросов.

– Это невозможно.

Ана еще вчера прочитала новости о создании гетто. Они с Бартеком долго сидели над газетой, поражаясь бессердечию, безжалостной эффективности и самой идее разделения людей по произвольному принципу «расовой чистоты». Сердце ее разрывалось (или она просто так сентиментально думала) от жалости к евреям, которым придется покинуть свои дома и переселиться в район рынка Балуты. Район этот располагался всего в нескольких кварталах от их дома, и Ане и в голову не приходило, что ей тоже придется покинуть свой дом. Она жалела людей, но снисходительно. Тогда сердце ее не разорвалось – это произошло только сейчас.

– Ради бога! Что нам делать? Дело в деньгах? Мы можем…

– Дело не в деньгах, мадам. Это приказ. Ваш дом попал в зону переселения, поэтому вам придется переехать. Не беспокойтесь, вы получите новое жилье, может быть, даже лучше. Некоторые евреи жили очень богато, получая прибыль от своих грязных делишек…

– Грязных делишек?! Да половина города ходила бы голой, если бы не портные-евреи!

Младший солдат усмехнулся, и старший сурово посмотрел на него.

– Чушь! – отрезал он. – Теперь появятся рабочие места для хороших немецких портных. И польских тоже…

Последнюю фразу он добавил, словно оказывая полякам великую милость.

Ана почувствовала, что кровь у нее закипает. Но тут, к счастью, сверху открылись двери, и на лестнице появились ее мужчины. Бартек спустился вниз в халате и сразу же обнял жену. Она с благодарностью прислонилась к нему.

– Что происходит? – спросил он.

– Нас переселяют, – с горечью ответила она.

– Куда?

– В другую часть города. – Немец был явно доволен, что наконец-то может поговорить с мужчиной. – На сборы вам дается два дня. Двенадцатого февраля вы должны явиться в жилищное бюро – от десяти до полудня. Вы сдадите свои ключи и получите новое жилье в другой части города. В чистой.

– Здесь тоже чисто.

– Но не будет, когда вокруг поселятся одни евреи.

Ана неверяще взглянула на него.

– Вы правда так считаете?

Солдат нахмурился.

– Это правда, мадам. Наши великие ученые провели множество опытов.

– Они изучали, насколько чисто в домах еврейских хозяек?

– Конечно, нет. Это более серьезно. Все дело в крови, в расовой чистоте. Вы не поймете.

– Почему?

Ана почувствовала, как Бартек предупреждающе сжал ее плечо. Сыновья с тревогой смотрели на нее, но остановиться она уже не могла.

– Потому что вы женщина.

– Может быть, я и женщина, но я изучала медицину.

– Только по вопросу деторождения. Это не наука… Не настоящая наука…

– Ненастоящая наука?! Позвольте сказать вам, молодой человек, что без моей науки вы могли умереть в утробе матери, не успев сделать ни единого вдоха. Пуповина могла обмотаться вокруг вашей шеи, и вы родились бы синим от недостатка кислорода, и ваш мозг пострадал бы… Впрочем, судя по тому, что вы говорите, это и произошло!

– Ана, хватит! – одернул жену Бартек.

Солдаты уже разозлились и потянулись за автоматами. Бартек взял у Аны бумагу и помахал ею, словно белым флагом.

– Большое спасибо. Мы тщательно все изучим.

– И выполните все, как предписано, – проворчал старший солдат. – Иначе последствия будут очень печальными. Это ради вашего же блага, даже если… – он многозначительно взглянул на Ану, – вы слишком глупы, чтобы это понять. Доброго дня.

Громко топая сапогами, они вышли из дома, и Ана кинулась к двери. Она захлопнула дверь и прижалась к ней, словно ее слабое, старое тело могло как-то помешать жестоким представителям безжалостного рейха ворваться в ее дом.

– Как они могут так поступать? – рыдала она. – Как они могут вышвыривать нас из собственного дома?

– Похоже, они могут делать что угодно, – с горечью ответил Бартек. – Идем завтракать, а потом нужно начинать сборы.

Два дня были совершенно ужасными. Никакого отпуска никому не дали, поэтому Ане, Бартеку и мальчишкам пришлось собираться по ночам. Они упаковывали одежду, постельное белье, кухонную утварь, мебель. Рейх выделил им новый дом, но переезжать предстояло за свой счет. Они потратили значительную часть своих скромных сбережений на переезд, которого никто не желал. За перевозку имущества с них содрали заоблачную сумму.