Александр Македонский

В экономической сфере роль Александра свелась лишь к тому, чтобы основать несколько колоний или сторожевых постов на протяжении последнего периода царствования. Для потомства он, также символически, стал основателем всех эллинистических Александрий. Вообще говоря, это были укрепленные военные базы, в которых македонский элемент должен был преобладать над туземным или любым другим. На деле же предшествующий тип колонизации, преимущественно сельскохозяйственной, в которой звание колониста оправдывалось возделыванием, в том числе самих себя [51], Александр подменил другим, колонизацией торговцами, лавочниками и ремесленниками, как греческими, так и финикийскими, которые прекрасно ладили друг с другом в стремлении выжать все соки из военных и туземцев.

Можно сопоставить с этим, с соответствующими поправками, нараставшую как снежный ком активность торговцев из восточного Средиземноморья или Китая в колониях уже Нового времени и неспособность глав государств обуздать их и проконтролировать. Заслугу открытия нового торгового пути от Индийского океана, этой «дороги пряностей», следует считать заслугой не Александра, а его флота ¹⁰⁶ со сменявшими друг друга флотоводцами и морскими инженерами. В течение зимы 333/32 года основная часть флота Дария переметнулась на службу к Греческому союзу и ее главнокомандующему. Летом 332 года флот, которым командовал македонянин Гегелох, насчитывал, согласно Арриану (II, 20, 1–3), приблизительно 225 военных кораблей: около 80 пришли из Арада (ныне Арвад), Библа и Сидона, 120 — с эллинизированного острова Кипр, 13 — из Киликии и Ликии, 10 — с Родоса. Не имей их Александр, ему никогда бы не взять Тира, точно так же, как финикийские торговцы никогда бы не уступили греческим, а продвижение сухопутных сил дальше — в Египет, Вавилонию и Индию — не могло бы продолжаться, поскольку в ходе его необходимо было переправляться через водные потоки, многократно более полноводные и широкие, чем реки Греции, подниматься по ним или спускаться, обследовать неизвестные моря. В 326–325 годах значительная часть экспедиционного корпуса, в первую очередь штатские, спустилась по течению Джелама и Инда вниз, погрузившись на 1800–2000 кораблей, 200 из которых были построены плотниками греческих военно-морских сил. Неарх выплыл из Паталы (близ Татты) в 155 километрах к востоку от Карачи примерно в конце октября 325 года со 120 наиболее крупными кораблями, на которых разместились приблизительно 10 тысяч человек. Накануне своей смерти Александр распорядился построить в Вавилоне и на юго-востоке озера Румия, там, где впоследствии была основана Александрия Харакена, причалы для тысячи судов, и Неарх готовился к тому, чтобы с флотом, способным принять на борт 40 тысяч человек, установить контроль над Аравийским полуостровом.

Арриан сохранил нам начало «Записок» Неарха, сына критянина Андротима, советника Филиппа II («Индика», 20, 1–2): «Александром овладело страстное желание проплыть от моря напротив Индии до Персидского моря. Сдерживала его как протяженность плавания, так и опасность того, что, угодив в пустынное место, непригодное для якорной стоянки или лишенное припасов, он загубит весь свой поход. А это поставило бы жирный крест на всех его великих подвигах и свело бы на нет все его везение. Однако в душе его все же взяло верх желание совершить что-то новое и небывалое».