Александр Македонский

На долю одного талантливого писателя, Клитарха из Александрии ⁵⁹, выпала задача собрать и использовать все эти письменные и устные свидетельства. Сын историка Динона Колофонского, ученик ритора Аристотеля из Кирены, который скорее всего преподавал ему в Афинах, и диалектика Стильпона Мегарского, Клитарх был слишком юн в момент прихода Александра к власти, чтобы сопровождать экспедиционный корпус в Азию. Однако, вращаясь в научно-литературных кругах Афин, среди учеников Платона, Аристотеля и Диогена, ему удалось приобрести достаточно любознательности, эрудиции и ораторского таланта, чтобы начиная с 320 года приступить к написанию первых книг «Истории славных деяний Александра». Около 308 года Птолемей вызвал Клитарха в Египет, устроил его здесь и обеспечил информаторами и источниками, а именно сочинениями Каллисфена и Анаксимена. Теперь Клитарх набросал такой портрет Завоевателя, который отвечал взглядам Птолемея, друга и спасителя Александра. В сочинении было 12 книг, по числу лет, посвященных военным кампаниям, и оно представляло собой ряд рассказов, речей, драматических сюжетов и философских размышлений о величии и власти. Широко распространенное начиная с конца IV века до н. э., в первую очередь, вероятно, попечениями библиотеки Александрийского музея, сочинение Клитарха стало таким знаменитым, что и через сто лет после Цицерона оно было включено в программу литературного образования. Диодор, Трог Помпей, Курций Руф, Плутарх, Полиэн, Псевдо-Каллисфен и неведомый автор «Эпитомы деяний Александра» широко пользовались им как источником. Оно доставляло немало радости читателям, влюбленным во все героическое, драматическое и чудесное.

Даже отвергая свойственные этому сочинению патетику, фантастичность и низкопоклонство, наши биографы усматривали в этом подлинном собрании свидетельств не историю царя, но полный живости образ героя, вступившего в противоборство с судьбой. И как ни парадоксально, сегодня выясняется, что именно это сочинение — наименее критическое, наименее научное и, за исключением нескольких скудных фрагментов, почти полностью утраченное, — оказывается наиболее верным в человеческом смысле. Уже по мнению эллинизированных греков и римлян и вплоть до начала христианской эры те эпизоды жизни Александра, в которых проявлялись величие его души, его гуманность, щедрость, доброта, милосердие оказывались не менее важными, чем его победы. Возможно, именно Птолемей, «более прославленный в делах мира, чем войны, который вел скромный образ жизни обычного гражданина, а главное, щедрый и легкодоступный» ( Курций Руф,IX, 8, 23), побудил Клитарха создать этот новый облик героя, образца для эллинистических государей.

Диодор, Курций Руф, Плутарх помогают нам нарисовать более традиционный портрет Александра. Примерно в одно время с Клитархом в пригороде Александрии поселился Эвгемер Мессенский. Между 298 и 280 годами он опубликовал свою «Священную историю», или скорее «Историю священного, или Явления религии». В ней он выдвинул тезис о том, что греческие боги вначале были завоевателями и благодетелями человечества и что в далеком прошлом благодарные народы обоготворили их после смерти именно за добродетель. Эта революционная концепция религии возникла на основе приобретенного опыта и устных свидетельств приверженцев Александра, а чтобы смысл исторической и философской аллегории был хорошо усвоен, Эвгемер перенес сцену героизации в Панхайю, на остров за Аравией. Как и сочинение Клитарха, труд Эвгемера внес свой вклад в создание образа Александра-полубога, просуществовавший до конца Римской империи или по крайней мере до Лактанция, который подробно его цитировал.

Чудесное рождение и великодушная юность