Александр Македонский

1. Имперская элита и Александр. Сопротивление и добровольное присоединение.[49]

В предыдущих главах мы показали, что военное сопро-

111

тивление завоеванию было значительным, порою продолжительным и упорным. Но, интенсивность и характер были различными. Дарий и его окружение защищали основы ахеменидского суверенитета. Таким образом, сопротивление, которое испытали войска Александра при их продвижении, носило религиозный характер, поскольку Великий царь считался хранителем божественного порядка, установленного Ахурамаздой. Но в основе этого сопротивления персидской аристократии лежала приоритетная забота: сохранить экономический статус и престижное положение. Начиная с лета 334 г. до н. э., мы обнаруживаем этому доказательства. Когда Александр приступил к Сардами, навстречу ему был выслан кортеж, в который входили сардская правящая верхушка и Мифрен, комендант персидской крепости. Первая объявила о сдаче города, второй - крепости и находившихся в ней сокровищ. Нам неизвестно, почему Мифрен занял такую позицию в период, когда положение Ахеменидов было еще далеко не безнадежными. Но важно отметить, что этой сдаче предшествовали переговоры с завоевателем. Мифрен получил от Александра ряд выгод: «Александр оставил его при себе, оделив почестями, соответствующими его рангу» (Арриан, I, 17, 4). Александр впервые применил политику, которой впредь неизменно будет следовать:

112

делать своими союзниками представителей имперской элиты, сохраняя им статус, который они имели при Великом царе. В сущности, он прекрасно понимал, что для того чтобы долго управлять империей Великого царя, ему нужно добиться сотрудничества с людьми Великого царя, ведь только они могли дать ему возможность поддержать ближневосточные традиции управления. Случай Мифрена показывает, что Александр разработал свою политику в Персии еще до высадки. Арриан уточняет, что Александр «жителям Сард и остальным лидийцам разрешил жить по старинным лидийским законам и даровал им свободу». Действительно, завоеватель практически ничего не изменил в положении, существовавшем до его прихода. Во времена Ахеменидов Сарды уже были вполне организованным сообществом, возглавляемым магистратами, избираемыми из своей среды.

Согласно античным авторам, задачи Александра были значительно облегчены в Египте и Вавилонии. Они подчеркивают, что большинство местного населения относилось к персам как к притеснителям. Но к образу «освободителя» следует относиться с осторожностью. Даже если Египет и восставал несколько раз и даже добился не зависимости на период с 400 по 343 г. до н. э., элита была заинтересована в сотрудничестве с местной

113

властью. Таковы же мотивации их сотрудничества с Александром, которого он желал добиться. Так же, как это в свое время сделали Камбис и Дарий, Александр позаботился принести жертвы традиционным египетским богам, например Апису в Мемфисе. Он посещал оракул Амона в Сиутском оазисе и спрашивал у него совета и повелел, чтобы продолжали свою деятельность наиболее значительные египетские святилища (Карнак, Луксор), где он был изображен в виде фараона.[50] Таким образом он получил поддержку влиятельного социального слоя, в который входили священнослужители и жрецы, возглавлявшие святилища.

В отношении Вавилонии он сделал то же самое. После Гавгамелл (1 октября 331 г. до н. э) персидские сановники (Мазей и Багофан) и вавилонские власти принимали там Александра с большой помпой. Огромная толпа во главе с представителями гражданских и религиозных властей вышла ему навстречу, чтобы сдать ему город, крепость и сокровища. Поднявшись на повозку, Александр триумфально въехал в город. В этом отчетливо проявилась преемственность, посколь-

114

ку подобная церемония уже проводилась в 539 г. до н э. при встрече другого завоевателя, Кира, который тоже представлен освободителем в месопотамских текстах («Цилиндр Кира»), появившихся тогда же. Однако Арриан (III, 16, 4) подчеркивает введенное Александром отличие от его ахеменидских предшественников:

«Александр, вступив в Вавилон, приказал вавилонянам восстановить храмы, которые Ксеркс велел разрушить, в том числе и храм Бела, бога, особенно чтимого вавилонянами».

И впрямь, о разрушениях, приписываемых Ксерксу, мы узнаем из весьма сомнительных текстов, которые были составлены специально для преувеличения заслуг и поднятия популярности Александра. А соответствует действительности то, что он вслед за своими персидскими предшественниками позаботился о приобретении благосклонности местных богов. Поддержка глав городов и святилищ Вавилонии позволила Александру внедрить свои методы правления через традиционную вавилонскую царскую власть, провозгласив себя Великим царем, как это делали его предшественники. Это сотрудничество основывалось не на спонтанном и всеобщем энтузиазме присоединения к македонскому завоевателю, а на договоре, заключенном по окончании битвы при Гавгамелах, как это написано в недавно опубликован-

115