Александр Македонский

Момент, выбранный Александром для избавления от оппозиции или ее усмирения, знаменателен. До этого времени он скорее терпел, чем принимал вмешательство Пармениона. С 330 г. до н. э. Александр уже не чувствовал солидарности со «старыми македонскими» элементами. Он собирался продолжать поход лишь с теми представителями знати, которые не ставили его авторитет под сомнение, с людьми типа Гефестиона, Кратера и Пердикки. Парменион был убит отрядом, специально посланным для этого в Мидию. Жестокость поступков Александра показывает, что впредь он не намерен был терпеть какую-либо оппозицию. С другой стороны, созыв военного совета позволил ему сплотить вокруг себя военачальников в тот период, когда поддержка македонян становилась все более зыбкой.

Во время праздничного застолья в Мараканде зимой 327/328 г. до н. э. по поводу побед в Согдиане произошла жестокая ссора между Александром и его старым соратником Клитом по прозвищу Черный. Он был близким другом царя, братом его кормилицы и всегда бился с ним плечом к плечу. После убийства Филоты он вместе с Гефестионом принял командование кавалерией. Но

132

теперь гнев, ярость Александра оказались таковы, что он схватил копье и прикончил Клита одним ударом. Судя по всему, это произошло, когда все уже были пьяны. Смерть Клита отрезвила Александра, и его охватило жестокое раскаяние. Но эти обстоятельства не должны отвлекать внимание от основного аспекта: продолжалась оппозиция македонской знати царю, который все в меньшей степени вел себя как «первый среди равных».

Рассказы о том, что во время застолья Клит набросился на Александра с упреками, реально свидетельствуют, что казнь Филоты и убийство Пармениона скорее временно сгладили, чем уничтожили противодействие македонской знати (по крайней мере ее части) изменению характера царской власти в сторону автократии. Цитируя Еврипида, Клит, по сути, во всеуслышание бросил Александру упрек в том, что тот рассматривает общемакедонские победы как личные и таким образом забывает (осознанно) о вкладе своего отца Филиппа и своих военачальников. Победы принадлежит всем македонянам, так что слава принадлежит не только вождю. На этот раз Клит высказал публично то же, что Филота (если верить античным авторам) уже говорил царю в частных беседах. Таким образом, Клит защищал традиционный образ македонского царства, которое было не личным царством, а царством согласия

133

государственное управление в котором основывалось на обычаях.[57] В отношениях с македонянами Александру приходилось соблюдать некоторые из них. Он должен был не управлять как тиран, а - убеждать в правильности своих решений. В отношениях с царем македоняне имели равное с ним право на слово

(isugoria). Помимо прочего, Клит обвинял Александра в том, что его поведение все более напоминает поведение абсолютного монарха восточного типа, а это идет вразрез с македонскими обычаями.

Последнее дело, дело о проскинезе, разразилось в Бактрии в 237 г. до н. э. через какое-то время после свадьбы Александра и Роксаны. На этот раз недовольство шло от племянника Аристотеля Каллисфена, который, по крайней мере до этого момента, всегда вел себя по отношению к Александру как один из самых услужливых льстецов. Нужно подчеркнуть, что грек Каллисфен вслух выразил то, что македоняне думали про себя.

А произошло вот что: в тот момент Александр «повелел, чтобы македоняне так же, как и персы, приветствуя его, выказывали свое благоговение,

134

повергаясь на землю». Согласно Квинту Курцию, эту мысль подсказали царю низкопоклонники греки. В действительности, как говорит об этом Арриан, Александру не требовались никакие советчики для принятия такого решения, которое, впрочем, как мы сейчас увидим, не имело того значения, которое ему приписывают античные авторы. У персов преклонение колен (проскинеза), а также сопровождаемый движением руки наклон туловища были привычными знаками подчинения высшим. Выпуклые лепные изображения в Персеполе дают ясное представление о том, как следовало отдавать почести Великому царю. Персы в этом совершенно не видели обожествления царя, поскольку, совсем напротив, он не рассматривался как бог. Он был для них всего лишь наместником Ахурамазды на земле. Для персов в окружении Александра это требование не носило какого-то исключительного характера. И они совершенно естественным образом согласились отдавать Александру почести, которые привыкли отдавать Великому царю. А вот грекам (а значит и авторам, которые нам об этом рассказывают) и македонянам дело представилось совершенно иным образом, что очень хорошо выразил Каллисфен. Они рассматривали этот обычай как явное проявление «восточного раболепства». Греки Малой Азии уже познали унижение, когда были вынуждены совершать ритуал проскинезы

135