Алгебра аналитики

Справка: Порфирий создал интереснейшую философскую экзегезу поэтической картины из XIII песни «Одиссеи» Гомера. Эта экзегеза называлась «О пещере нимф» и являлась одной из первых неоплатонических конструкций космоса. На всё учение Порфирия, философа, логика, математика, астронома, падает отблеск орфико-пифагорейских идей. Отсюда, возможно, и его интерес к миру тайн, к чистому философскому умозрению. Несомненно, орфико-пифагорейскими традициями обусловлена та символика, которой буквально дышат все сочинения Порфирия. Для пифагорейцев вообще имели огромное значение акусмы, то есть те непосредственные наставления из области религии, быта и морали, которые ученик слышал от учителя. Но ещё большее значение имели для пифагорейцев «символы», то есть осмысленные и истолкованные с глубоко мистических позиций те же самые акусмы. Трактат «О пещере нимф» Порфирия есть не что иное, как развёрнутый и до предела насыщенный символический комментарий Гомера. Так как Порфирий был не только философом, а ещё и логиком, то его символическая картина строго продумана, а каждый её образ строжайше дифференцирован и вычленен. Астрономико-математические занятия Порфирия придали его трактату своеобразную «космическую» окраску. Однако Порфирий был также ритором и грамматиком. Гомер – предмет его увлечений в молодости. Столь интересное сочетание в одном человеке различных пристрастий – учёных, мистериальных и художественных – замечательно было выражено учителем Порфирия Плотином. Автор трактата «О пещере нимф» сам рассказывает, что, когда он прочитал на празднестве в честь Платона поэму о священном браке (имеется в виду брак Зевса и Геры на Иде) и истолковал её в духе возвышенно– мистическом, кто-то назвал его безумным, а Плотин сказал Порфирию так, чтобы все окружающие слышали: «Ты показал себя сразу поэтом, философом и гиерофантом»[149]. Для нас важны принципы философеко-художествеиного, символического и логического мышления Порфирия, который отличал свою предполагаемую аудиторию от остального человечества как бодрствующих от спящих.

Широко известно Древо Порфирия (рис. 3-16, 3-17) – пример, иллюстрирующий отношения между родовыми и видовыми понятиями при дихотомическом делении. Можно привести следующее разветвлённое деление одной из философских категорий – субстанции. Субстанция является наивысшим родом и делится признаками «телесное» и «бестелесное» на виды: тело и бестелесная субстанция. В свою очередь, тело как род признаками «одушевлённое» и «неодушевлённое» делится на виды: «организм» и «неодушевлённое тело». Организм же признаками «чувствующий» и «нечувствующий» делится на виды: «животное» и «растение». Наконец, «животное» признаками «разумное» и «неразумное» делится на виды: «разумное существо» и «неразумное существо». «Человек» представляет собой самый последний вид, охватывающий уже не виды, а индивиды.