Алмарэн

— Как она, по-твоему, ко мне приходила, когда ты заболел? Она целиком бы в мою избушку не залезла. И лекарства бы не донесла. Плюс, она записывала мои указания. И лечить тебя лапами сложновато.

Ненамеренно я коснулся своего лба. Так это был не сон. Она и на самом тебе меня поцеловала. И говорила тогда вслух тоже она. Вот ведь… монстр! А мне ни слова!

— Все равно, вряд ли она согласится уйти и бросить свой лес.

— Ой, да это на один вечер! Ничего не случится. «А ты, — она вдруг хитро заулыбалась, как лисица из сказки», — скажи, что тебя позвала, ну, скажем, моя подруга. Симпатичная. И ты вот думаешь, идти с ней или с Алмой.

— Не жалко меня совсем тебе? Она же меня вскроет моим же копьем.

Сестра встала со стула, намереваясь переодеть платье, и уже из другой комнаты прокричала:

— Не вскроет, а вот ревновать начнет. Ты попробуй. Свое что-нибудь добавь. А как согласится, пускай не переживает о наряде, с ее фигурой, я быстро ей найду одежду.

Что же там за фигура, у Алмы?

* * *

— Знаешь, меня пригласила на праздник завтра вечером подруга Ханны.

Алма перестала грызть оленью ногу, забыв про обед.

Большая черная голова с круглыми синими глазами испуганно уставилась на меня.

— Что, прости?

— Подруга такая, — я еще руками ее пытался изобразить, для правдоподобности, — симпатичная.

Хвост Алмы чуть не пробил стену пещеры, когда она им вильнула, а глаза сузились в маленькую синюю полоску.

Зря я все это сказал.

— Но, — надо исправлять положение, — я сказал, что подумаю, так как в первую очередь я хотел бы пойти с тобой.

Все ее тело напряглось, а морда опустилась вровень с моим лицом. Не знаю, она хотела — смотреть мне в глаза, или быстро перекусить сонную артерию, если что.

— Ты в своем уме? — издалось шипение из ее глотки.

— Ты имеешь в виду подружку Ханны, или мое предложение позвать тебя?

— Иногда, — ее тон чуть смягчился, — ты очень сильно меня раздражаешь, маленький человек.

Да что ты говоришь! Ладно, не хочешь по-хорошему, будет по-плохому.

— Ты меня тоже, большое чудовище. Значит перед моей сестрой можно человеческой девушкой обращаться, а мне только на твой шипастый хвост глядеть?

Если бы чудовища умели краснеть, она бы это сделала. Сделав от меня шаг, она как бы обиженно села, отворачивая голову к стене и отрезала:

— То была необходимость — ты умирал.

— Сейчас тоже необходимость. Или я иду с тобой, или я иду с подружкой Ханны.

— Удачи! — с желчью в голосе бросила она, и резво встала надо мной, — можешь не возвращаться! Я надеюсь, вы поженитесь и нарожаете кучу детей! Можешь не вспоминать обо мне, не умру без твоих оленей!

Пнув ногой несчастную недоеденную тушку, что та впечаталась в стену, Алма разбежалась, и прямо из пещеры взлетела, оставляя после себя поток ветра, встряхнувший мне волосы. Даже в нем чувствовалась искренняя ненависть ко мне.

Это была ее первая истерика в моей жизни.

— Хороший результат, — я сел около стены, разговаривая сам с собой, — теперь она хочет оставить меня с подружкой, которой нет. Либо я плохо понимаю женщин, либо Ханна меня подставила.

На самом деле виноват был я сам.

Она и так на взводе из-за этого своего возлюбленного из-за его якобы преследований, из-за постоянной тревоги за лес и меня. А я ее просто довел. Ничего не скажешь, настоящий друг. Вот только искать и успокаивать ее, было бесполезно, пока она сама не вернется.

Подожду. Скажу, что это была шутка, и не было у меня никакой подруги.

Признаки ее возвращения я услышал только вечером, когда заканчивал обрабатывать шкурки на продажу для Ханны.

Кто-то тихо прошел по моему мостику для волков из пещеры, потом прошелся по траве, и, наконец, достиг пещеры. Но, когда я обернулся, увидел вовсе не чудовище.

Бледнокожая, черноволосая, хрупкая девушка в полупрозрачном платье, обняв себя руками, с красными от холода щеками, стояла на пороге пещеры, робко оглядывая меня глазами, цвета штормового моря.

Черты лица были мягкими, чуть обрамленные черными длинными прядями до пояса. Розовые губы плотно и обижено сжались. Она отвернулась от меня так же высокомерно, как и когда была Алмой-чудовищем. Хотя сейчас это было куда забавнее.

— Доволен? — зло спросила она, — теперь тебе есть посмотреть еще куда-то, кроме моего шипастого хвоста.

Она даже не понимала, насколько провокационно звучали эти слова. Скорее всего, она имела в виду не полуприкрытую грудь, а вообще. Ну, собственно, это только я не туда посмотрел.

Теперь я понял, почему тот человек в нее влюбился. Удержаться перед ней было сложно, и на мгновение мне захотелось, чтобы она снова стала чудищем.

— Если тебе комфортнее в теле прежней Алмы, я не против.

Она покачала головой.

— Ну уж нет, хотел такую — получай. И вообще, в этой коже мне холодно, может, согреешь?

Как-то мне попалась одна книжка с похожим сюжетом, который происходит сейчас, только я уж слишком раскраснелся, пока ее читал, и дабы Алма ее не увидела случайно — сжег.

Ее способность связывать слова была хороша, но не совершенна. Не будь я Рэном, понял бы ее чуть-чуть иначе.

— Хорошо, — голос предательски дрогнул.