Америка: каким мир был бы без нее?

За семьдесят лет большевистского режима Советский Союз предпринимал постоянные попытки всестороннего наблюдения за своими гражданами. Советы знали, что для того, чтобы построить коллективистское общество и навязать гражданам коллективистскую идеологию, нужно сначала собрать информацию на своих граждан. Эта практика достигала пугающих размеров при Сталине. Сталин использовал собранные при слежке данные для того, чтобы убивать политических оппонентов, изводить верующих, переселять целые народы и отправлять нежелательных людей в трудовые лагеря в Сибири. Однако, хотя преступления Сталина были позже обнародованы его последователем Хрущевым, КГБ, тем не менее, продолжало следить за советскими гражданами. Диссиденты, политические или религиозные, продолжали сталкиваться с притеснениями и преследованием. Советские методы были грубы. В домах и номерах отелей устанавливались подслушивающие устройства, за «подозрительными персонами» следили, соседей и детей побуждали сообщать обо всем, что им кажется подозрительным.

Писатель Джордж Оруэлл показал, как выглядит этот процесс, доведенный до своего мрачного логического конца, в своей антиутопии «1984». Оруэлл как в воду глядел: он предсказал вездесущие телескрины со скрытыми микрофонами и камерами («Большой Брат следит за тобой»), он предвидел «полицию мыслей», он описал государство, пичкающее апатичных граждан непрекращающейся пропагандой, он писал о том, что государство может оправдывать установленный им режим репрессий тем, что это делается во имя людей и ради их блага. Оруэлл писал: «Разумеется, было совершенно невозможно знать, следят ли за вами в каждый определенный момент. Часто ли и по какому расписанию подключается к твоему кабелю полиция мыслей — об этом можно было только гадать. Не исключено, что следили за каждым — и круглые сутки. Во всяком случае, подключиться могли когда угодно. Приходилось жить — и ты жил, по привычке, которая превратилась в инстинкт, — с сознанием того, что каждое твое слово подслушивают и каждое твое движение, пока не погас свет, наблюдают».

[177] Оруэлл приходит к заключению, что теперь

«впервые появилась возможность добиться не только полного подчинения воле государства, но и полного единства мнений по всем вопросам».

Несмотря на свое предвидение, Оруэлл не мог представить, что всего спустя четверть столетия технологии достигнут такого уровня сложности, что за гражданами можно будет следить без миниатюрных подслушивающих устройств и вероломных соседей. Оруэлл полагал, что понадобились бы массовые пытки и насилие для того, чтобы установить государство Большого Брата. Его символом для такой тирании было изображение «следа от сапога, отпечатавшегося на лице — навечно

».[178]

В случае с гражданами Америки вы можете беспокоиться не о сапоге, отпечатавшемся на вашем лице, а всего лишь о нежелательном стуке в вашу дверь. Там вы встретите не Большого Брата, а агентов ФБР, которые захотят задать вам пару вопросов по опросникам, созданным аналитиками, сидящими в офисах без табличек.

Политика слежки в Америке отличается от системы Большого Брата, но не менее эффективна в достижении своей цели. Эта цель, разумеется, не в том, чтобы поддерживать официальную марксистскую идеологию. И не в том, чтобы публика обожала президента. (Обама в любом случае может получить это обожание благодаря масс-медиа.) Скорее, слежка ведется для того, чтобы все граждане были под контролем, и тех, кто настроен против прогрессистской повестки дня, можно было легко обнаружить и наказать.